Мы продолжаем публикацию книги Арсена Мелик-Шахназарова «Нагорный Карабах: хроника одного предательства»

Расчёт западной дипломатии строился на том, что проазербайджанский курс Москвы рано или поздно приведёт к серьёзному ухудшению отношений с Ереваном. И тогда можно будет вступить в игру в качестве благодетеля Армении, не раздражая  при этом Азербайджан. А если бы Запад предложил свою помощь Еревану раньше времени, то это толкнуло бы Баку в объятия Москвы, чего Запад пытался не допустить. Это была тонкая и сложная игра, но она дала свой результат. Западные дипломаты начисто переиграли МИД Лаврова.

Правда, Армении, и тем более НКР от этой победы Запада стало только хуже. Но об этом речь пойдёт ниже. На тот момент, о котором идёт речь, армянское руководство оказалась перед сложным выбором: либо капитулировать и сдать Нагорный Карабах, приняв план Лаврова, либо продолжать бороться. Продолжение борьбы означало, что страну надо было превратить в единый боевой организм, сплочённую силу, способную противостоять более крупному Азербайджану, да ещё получающему прямую военно­-политическую помощь от Турции и Израиля.

Теоретически такой вариант можно было бы осуществить, если бы Серж Саргсян открыто заявил, что Армения и НКР оказались без помощи союзников, что возникла угроза самому существованию армянской нации, и обратился бы к армянской диаспоре на предмет оказания военной помощи, прежде всего, поставками вооружений. Потребовалось бы также жёстко пресечь внутреннюю коррупцию, убрать льготы для бизнеса родственников и друзей, раскрепостить внутреннюю энергию армянского общества, мобилизовать народ на отпор врагу как это было в тяжёлые годы войны за независимость НКР. Понятно, что бесконечно такой мобилизационный режим поддерживать было бы нельзя, но продержаться до изменения настроений в Москве вполне было можно.

Но это был тяжёлый путь, который требовал самоотдачи, самоограничения и напряжения всех сил. И Серж Саргсян спасовал, отказался от борьбы и предпочёл уйти в отставку. Историкам ещё предстоит дать оценку причин, по которым он решил оставить свой пост и допустить к власти скандального оппозиционера Никола Пашиняна. Нельзя исключать, что здесь не обош­лось без «добрых услуг» со стороны США, побудивших Саргсяна к такому шагу.

Есть и другое мнение, что этот переворот был организован Москвой, желавшей ускорить решение нагорно­карабахского вопроса на условиях Азербайджана. Хотя если оценивать последствия политики Пашиняна, то они сложились явно не в пользу Москвы. Поэтому заинтересованность Кремля в приходе Пашиняна к власти вызывает серьёзные сомнения. Однако ясно одно: после смены власти в Армении положение НКР ещё больше осложнилось.

Став премьер­министром Армении 8 мая 2018 года, Никол Пашинян сразу же ужесточил позицию по нагорно­кара­бахскому вопросу. Уже 9 мая он направился в Степанакерт, где принял участие в мероприятиях, посвящённых Победе в Великой Отечест­венной войне, созданию Армии обороны Нагорно­-Карабахской Республики и Дню освобождения Шуши. На встрече с президентом НКР Бако Саакяном он заявил, что считает важным «продолжение переговорного процесса по карабахской проблеме, который будет учитывать право народа Арцаха на самоопределение».

Во­вторых, он предложил де­-факто вернуть НКР в переговорный процесс, отметив, что «интересы Республики Арцах и народа на международной арене наилучшим образом защитят именно власти Арцаха». Поэтому, по мнению Пашиняна, усилия следовало бы направить «на скорейшее международное признание Республики Арцах и её руководства» (https://www.primeminister.am/ru/Nagorno­Karabakh­visits/item/2018/05/09/Prime­Minister­Nikol­Pashinyan­visited­Artsakh/).

В целом поведение Пашиняна в отношении Нагорного Карабаха до 44­-х дневной войны 2020 года было достаточно корректным. Он не форсировал кадровую чистку в НКР, позволил президенту республики Бако Саакяну спокойно доработать свой срок. Смена власти в НКР произошла лишь в мае 2020 года по итогам президентских выборов, на которых победил Араик Арутюнян, которого принято считать ставленником Пашиняна.

До этого момента Пашинян неоднократно приезжал в НКР, общался с гражданами республики, посещал казармы и линию боевого соприкосновения, интересовался бытом военнослужащих. Знаковым событием стал визит Пашиняна в НКР 12 марта 2019 года. Тогда он совместно с Бако Саакяном провели совместное заседание Советов безопасности Армении и Арцаха. Основной темой повестки была оценка процесса мирного урегулирования нагорно­карабахского конфликта. Пашинян выступил с пространной речью, в которой отметил следующие моменты. Во­первых, он подтвердил необходимость прямого подключения НКР к переговорному процессу, отметив, что это «не является для нас прихотью или, тем более, предусловием, а является просто констатацией того факта, что вовлеченность Арцаха в процесс урегулирования нагорно­карабахского конфликта имеет ключевое значение».

В ходе этого совещания он также отметил важную вещь, которая, на наш взгляд, объясняет его поведение в момент, когда Азербайджан осуществлял блокаду Лачинского коридора (в то время когда остаток территории НКР контролировался российскими миротворцами) в 2023 году.

Пашинян, в частности, сказал, что как премьер министр Армении он не в праве представлять народ НКР: «Я неоднократно говорил, что премьер­министр Армении не может иметь таких полномочий по той простой причине, что народ Арцаха не участвует в выборах в Армении, и, следовательно, премьер­министр Армении не входит в круг лиц, уполномоченных представлять народ Арцаха».

 (https://www.primeminister.am/ru/Na­gorno­Karabakh­visits/item/2019/03/11/Nikol­Pashinyan­visit­to­Stepanakert/)

Конечно, он тут же добавил, что Армения «была, будет и останется гарантом номер один безопасности Арцаха и продолжит своё участие в мирном процессе». Но это было до того, как контроль над территорией НКР перешёл к российскому миротворческому контингенту. А вот уже после этого, можно предположить, что Пашинян рассматривал именно российских миротворцев как основных гарантов безопасности НКР, поэтому и воздержался от каких­либо шагов по разблокированию Лачинского коридора. А вот российская сторона, как будет показано ниже, считала по­-другому.

На том же заседании Пашинян также выразил неудовлетворение тем, что предложенные Минской группой ОБСЕ принципы нагорно­карабахского урегулирования были сформулированы недостаточно чётко. Он дал понять, что прежде, чем армянская сторона примет эти принципы, они должны быть конкретизированы. «Это важно, потому что для нас неприемлемо то, как эти принципы интерпретирует Азербайджан… И, следовательно, основой для переговорного процесса должны стать положения, не оставляющие возможностей для разночтений», — подчеркнул он.

Впрочем, предложение, сделанное сопредседателями Минской группы ОБСЕ в июне 2019 года, в определённом плане шло навстречу пожеланиям армянской стороны. Применительно к референдуму о будущем Нагорного Карабаха там, содержалось положение о том, что «формулировки вопроса или вопросов, выносимых на голосование, не будут ничем ограничиваться», и «любой результат» голосования «будет уважаться сторонами». Это фактически удовлетворяло одному из требований, которые Серж Саргсян изложил в письме Владимиру Путину от 5 августа 2016 года.

С другой стороны, в предложениях обходилось стороной требование Саргсяна о том, чтобы заранее зафиксировать кто будет иметь право участвовать в референдуме. Он настаивал, что это должны быть «лица любой национальности, проживавшие в НК в 1988 г. в тех же пропорциях, которые существовали согласно последней переписи населения, проводившейся в СССР до начала конфликта».

Такая позиция фактически гарантировала победу на референдуме армянской стороны. И это, естественно, было неприемлемо для Баку. Там планировали, в случае если процесс дойдёт до стадии референдума, просто завести в Нагорный Карабах «потомков» азербайджанских беженцев в таком количестве, чтобы перекрыть численность армянского населения. А если бы армянская сторона не согласилась, то Баку просто сорвал бы мирный процесс и возобновил бы военные действия в гораздо более выгодных для себя условиях.

(продолжение следует)