22 июня — официальный день памяти и скорби, день начала войны, в которой СССР потерял 27 млн человек. За этим числом — арифметика, которая и через 85 лет шокирует: 19 тыс. смертей в день, 793 в час, 13 смертей каждую минуту. Почти миллион погибших и примерно столько же раненых — потери в одной только битве за Москву. Это тяжелейшее сражение и эту первую победу в связи с 85-летием будут особенно часто вспоминать до начала следующего года, посвящая ей уроки в школах, телепрограммы, спектакли и выставки. На одной из них побывал Иван Тяжлов.

Сломанная мирная жизнь

В одном из залов экспозиции «За нами Москва» в Еврейском музее на улице Образцова есть инсталляция — уменьшенная копия московской квартиры начала 1940-х. Круглый обеденный стол под скатертью, люстра над ним, сервант, патефон, смутный силуэт города за окном. Это зажиточная квартира, к началу 1940-х такие были у немногих, но в целом она отражает момент: страна, чуть более 20 лет назад пережившая Первую мировую, революцию и гражданскую войну, едва не погибшая, столкнувшаяся с разрухой, голодом, насильственной коллективизацией и несколькими волнами репрессий, едва начала адаптироваться к относительно нормальной жизни, и все сломала война.

В игрушечной квартире нет людей, комната пуста. Возможно, это первое военное утро: светомаскировка еще не введена, люстра горит, хотя за окном светло. Жившие в ней мужчины и женщины могут быть на улице — в ожидании сообщений у рупора городской системы оповещения или в очереди в военкомат.

Война стала таким огромным событием и привела к таким потерям, что стала частью российской коллективной памяти о прошлом — эта коммеморация живет сама по себе, без официальных напоминаний в миллионах семей.

Деду автора в июне 1941 года было десять лет, и он по возрасту не годился для военкомата: семья его отца, военного инженера, встретила войну на новой границе в Литве. Командиры знали, что вот-вот начнется, и буквально накануне отправили жен и детей на грузовике-полуторке из гарнизона в тыл. Шофер должен был довезти их до вокзала в Каунасе и посадить на поезд в Москву, но на переполненной вокзальной площади их обстреляли немецкие самолеты, и грузовик повез их дальше, в Белоруссию. На следующий день шофера и полуторку, естественно, развернули в сторону фронта, а женщины и дети отправились домой как смогли — то на попутках, то в товарном вагоне. Легко представить себе, как они вошли примерно в такую же, как в инсталляции, комнату со столом и люстрой, чтобы очень скоро покинуть ее, отправившись на Урал в эвакуацию.

Когда они вернулись в самом начале весны 1942 года, окно, выходившее на улицу Красина, оказалось выбито ударной волной разорвавшейся неподалеку бомбы, и в комнате на полу лежал снег.

Младший брат прадеда летом 1941 года был курсантом военного училища, курс находился в учебном полевом лагере на западной границе и весь целиком исчез в первый же день войны.

Преддверие

По большому счету, битва за Москву шла с самого начала войны. Официальным днем начала сражения считается 30 сентября 1941 года — именно тогда наступающие немецкие армии приступили к операции «Тайфун». Первый массированный авианалет на Москву был предпринят немцами через месяц после вторжения — в ночь с 21 на 22 июля 1941 года.

В Москве в начале 1941 года жило чуть более 4 млн человек. Значительная часть военнообязанных мужчин была немедленно мобилизована; с первых же дней войны в городе началось формирование отрядов ополчения. Женщины, подростки, мужчины, не занятые на транспорте и в производстве и не ушедшие на фронт, принимали участие в строительстве линий обороны к западу, северу и югу от города, в маскировке зданий и памятников, в ночных дежурствах, во время которых надо было гасить и сбрасывать с крыш зажигательные бомбы.

Для дезориентации вражеских летчиков часть реки в центре перекрыли понтонами, раскрашенными так, будто это крыши домов. Исторические здания центра зашивали фанерой, фасады и кровли красили, чтобы сбить с толку люфтваффе.

В небо поднимались огромные рыбы аэростатов заграждения. Только за первый месяц налетов в Москве погибли 736 человек и 3513 были ранены. Последняя бомба упала на столицу в июне 1943 года. Всего было повреждено или разрушено более 5 тыс. зданий, причем следы бомбежек можно видеть до сих пор: например, в сотне шагов от Кремля, на Моховой улице, есть дом 10, состоящий из двух строений, которые были одним целым до попадания фугасной авиабомбы.

Население города поначалу не уменьшилось: через московский транспортный узел двигались беженцы и эвакуированные из районов, на которые наступал противник. Но к концу года с учетом мобилизации и эвакуации в Москве осталось лишь около 2 млн человек.

Тревога

Паника охватила Москву вечером 15 октября, спустя три дня после вступления немцев в Калугу. Из города спешно эвакуировали ведомства, утром 16 октября впервые в истории не открылось метро. «Какая-то тревога в городе,— писал в эти дни в дневнике врач скорой помощи Александр Дрейцер.— В пригородах снимают провода электропоездов. На привокзальных площадях давка, не пройти. Грузят вещи, чемоданы… Везде одна тема разговора: куда ехать, когда едете, что везете с собой… Заводы и фабрики отпустили рабочих. Дали аванс на месяц вперед. Выдают всему населению по пуду муки. Метро сутки не работало: то ли ремонт, то ли срочная перевозка, а толков и слухов масса. На базарах и на улицах продают краденые конфеты и шоколад. Говорят, будто мясокомбинат разгромлен. По улицам проходят гурты скота. По Садовой угоняют куда-то несметное количество свиней. Темные личности бродят около и тянут в подворотни свиней чуть ли не на глазах у пастухов. Объявлено осадное положение. Появляется приказ товарища Пронина (председатель исполкома Моссовета в 1940–1944 годах.— “Ъ”). Рабочие возвращаются к станкам. Начинают строить баррикады. Москву будем защищать. Ленинград не сдается, и мы не сдадимся! Работаем как всегда!»

С каких слов началась Вторая мировая война

Паника, вызванная поспешной эвакуацией части ведомств и закрытием метро, была прекращена введением осадного положения. Уже 17 октября метро вошло в рабочий график, хотя ночью, а в дни налетов и днем оно в течение нескольких месяцев продолжало выполнять роль огромного бомбоубежища. 6 ноября на «Маяковской» было даже проведено официальное собрание в честь 24-й годовщины революции.

Парад

На следующий день состоялся знаменитый парад на Красной площади, с которого армейские части уходили прямиком на фронт, располагавшийся все ближе и ближе к Москве.

Парад 7 ноября 1941 года — один из эмоциональных пиков экспозиции в Еврейском музее: на полу в части помещения воссоздана брусчатка, и благодаря подсветке и видеоинсталляции посетителю кажется, что он сам стоит на площади под снегом. Экскурсоводы на всякий случай объясняют, что парад был нужен, чтобы продемонстрировать советскую несгибаемость и врагам, и союзникам, но в полной мере эту несгибаемость демонстрировал фронт. Тысячи раненых с постоянно смещавшейся линии боевого соприкосновения поступали в госпитали, развернутые в том числе и в Москве. Врачи и медсестры работали сутками, сбиваясь с ног. Количество санитарных потерь Красной армии в битве за Москву почти соответствовало количеству убитых — 899 тыс. раненых и 937 тыс. убитых. В память о них на выставке постоянно звучит стихотворение Александра Твардовского «Я убит подо Ржевом», которое специально для этого проекта записали актеры МХТ им. Чехова.

Выставка в Еврейском музее открылась за несколько дней до Дня Победы и проработает до 23 августа.

В создании экспозиции приняли участи Музей вооруженных сил и музей обороны Москвы. В довольно ограниченном пространстве кураторам удалось собрать всю коммеморативную символику, связанную с историей обороны столицы, а также множество фотографий, рисунков и дневниковых записей.

Все эти предметы собраны в нарочито тесных помещениях, напоминающих то коммунальные или ведомственные коридоры, то узкие сретенские переулки, то траншеи передовой. Посетителя почти все время сопровождает звуковой фон — от духового оркестра на довоенных танцах до грохочущих сапог уходящих на фронт солдат.

Без салюта

С октября 1941 общее командование войсками в сражении за Москву осуществлял генерал армии Георгий Жуков. Со стороны противника ему противостоял генерал-фельдмаршал Федор фон Бок. 19 декабря за провал наступления он будет отстранен от командования группой армий «Центр», через месяц вернется на командную должность в группе «Юг», но не продержится там и полугода, будет отправлен в резерв и в конце концов 4 мая 1945 года умрет в Германии от ран, полученных при обстреле его машины английским самолетом.

В конце ноября наступление частей фон Бока было остановлено на ближних подступах к Москве. Часть нынешних западных окраин Москвы находилась в зоне досягаемости артиллерии врага. Немцы вышли к Истре и каналу имени Москвы, передовые разведгруппы видели и ближе к городу. 24 ноября были взорваны плотины системы подмосковных водохранилищ, что затруднило продвижение немцев.

Генеральное контрнаступление началось утром 6 декабря 1941 года: в этот день пришел в движение правый фланг Юго-Западного фронта под командованием генерал-майора Кирилла Москаленко.

Это было в том числе психологическим ударом для немецкого командования, представители которого до конца не верили в возможность такого развития событий. 15 декабря командир 134-й пехотной дивизии немцев генерал-лейтенант фон Кохенгаузен застрелился в своей машине по дороге из одного расположения в другое, и он не был единственным немецким командиром, сознававшим масштаб катастрофы.

Как в Москве узнали о капитуляции Германии

В первые две недели наступления враг был отброшен на 200 км от столицы. Никаким салютом это первое большое наступление не сопровождалось — первые салюты прозвучали в советских городах только в августе 1943 года после освобождения Орла и Белгорода. Но и без салюта было очевидно значение этой долгожданной победы для бойцов на фронте и для все огромной страны: в снегах под Москвой появилась не только надежда выстоять, но и уверенность в победе.

Памяти павших

Еще одна выставка, посвященная битве за Москву, работает в Музее Победы на Поклонной горе: это одна из неочевидных экспозиций громадного комплекса. Если купить отдельный билет, можно оказаться сначала на встроенной прямо в здание музея парадной лестнице московского подъезда 1940-х, у двери коммунальной квартиры, а потом, когда позвоните, и откроют,— внутри целого иммерсивного представления, в нескольких разных локациях, включая жилую комнату, улицу с аэростатом заграждения, военкомат, убежище на станции «Маяковская» и передовую. Создателей невозможно упрекнуть в невнимании к деталям или неумении использовать все самые современные музейные технологии.

Безусловно, местом, где можно почтить память павших в битве за Москву и в других боях, стал открытый в 2020 году мемориал под Ржевом. Памятник у каждого свой, а для кого-то не нужны ни памятники, ни выставки. Для автора этих строк ни один военный мемориал не отражает боли и гордости, связанных в России со сражением за Москву, так точно и полно, как пять небольших мальчишеских фигурок в шинелях и с винтовками за плечами на фасаде здания школы в Ножовом переулке, в нескольких шагах от Никитских ворот. Эту композицию скульптор Даниэль Митлянский выполнил взамен более масштабной версии, пострадавшей от вандалов в начале 1990-х. Уже больше 30 лет в снег и в зной эти пятеро десятиклассников-добровольцев, у каждого из которых в тогдашней 110-й школе был прототип, стоят на своем посту у Большой Никитской. Строка Роберта Рождественского «Памяти павших будьте достойны» дополняет список учителей и учеников школы, погибших в Великой Отечественной войне. У бронзовых солдатских ног почти всегда лежат одна или две гвоздики.