«Премьер Британии лорд Пальмерстон в XIX веке сетовал: «Как тяжело жить, когда с Россией никто не воюет». Вскоре он развязал Крымскую войну, во время которой осада Севастополя длилась 349 дней. Я понимал, когда писал картину к 150-летию героической обороны этого города, что это ещё и повод говорить о том, что волнует нас сейчас», – рассказывает народный художник России Василий Нестеренко.

«АиФ» побывал в гостях в недавно открытой мэром Сергеем Собяниным Московской государ­ственной картинной галерее Василия Нестеренко. И узнал, как исторические картины говорят современным художественным языком.

Сергей Собянин и Василий Нестеренко на открытии нового здания галереи художника. Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий Фантомные боли запада

– Тема Крымской войны крайне актуальна для нашего времени, – считает Василий Игоревич. – Всё, что привело к этой войне, в которой погибло более миллиона человек, что очень много для Европы XIX века, происходит и сейчас. Крымская война началась из-за конфликта в Палестине. Это была битва за Ясли Господни. Поводом стало то, что на Святой земле хотели отобрать у православных приоритет служения в святых местах, чтобы отдать католикам. Но главная причина была в том, что западный мир в очередной раз решил испытать Россию на прочность. Хотел загнать Россию в границы допетров­ской Руси, в эпоху Ивана Грозного, когда у России не было выхода к морю. Хотели отобрать Дальний Восток, Кронштадт, Архангельск, Крым, Кавказ – война шла по всему периметру России. Англий­ский флот даже пришёл в район Петропавловска-Камчатского.

Они и сейчас хотят всё у нас отобрать. В XIX веке мозгом операции против России был британский премьер Пальмерстон с его знаменитой фразой «Как тяжело жить, когда с Россией никто не воюет», сказанной накануне Крымской войны. Сегодня его наследники делают ровно то же – развязывают против нашей страны войны. Как и во время Крымской войны, наша экономика в срочном порядке переходит на военные рельсы. В результате мы не проиграли Крымскую войну, как утверждают некоторые историки, а выиграли эту битву со всем западным миром.

Посетители у серии картин «Апофеоз войны». Фото: РИА Новости/ Илья Питалев

– Получается, для западных кураторов ВСУ Крым и Севастополь – фантомные боли?

– Именно так. Во время Крымской войны было сражение в районе Балаклавы, в котором со стороны Англии участвовали представители именитых аристократических родов. Они думали, что это лёгкая прогулка, а в результате все погибли.

И Черчилль, а он был потомком первого герцога Мальборо, во время Ялтинской конференции 1945 года специально по­просил отвезти его в Балаклаву, чтобы поклониться англичанам, которые нашли там свою смерть. Названия, связанные с Севастополем, есть в Лондоне, в Париже, в США. 

Был даже курьёзный случай, когда на Диком Западе несколько человек захватили банк. Их не могли оттуда выбить 4 месяца, в итоге вызвали регулярные войска. И вся Америка сказала: это Севастополь, забыв, что это бандиты. 

В их памяти это ассоциировалось с Севастополем, который не сдаётся.

Полотно «Отстоим Севастополь!» (300 × 515 см), написанное в 2005 году, можно увидеть в галерее художника в Москве. Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий Бонус для де Голля

– Другую вашу картину – «Гибель нашествия», посвящённую Отечественной войне 1812 года, – хорошо бы увидеть тем европейцам, которые сегодня грозятся послать свои войска на Украину воевать с Россией. Пусть посмотрят на своих предков, пытавшихся завоевать нашу страну.

– К слову, в 2011-м у меня была выставка в Париже. Я ещё думал, брать эту картину или нет. Пожалел их тогда. Теперь понимаю: надо было взять.

Когда Наполеон со своей армией переходил Неман, с ним через реку переправлялось около 400 тысяч человек, всего в наши пределы зашло порядка 600 тысяч человек его армии. А вернулись во Францию, по разным оценкам, от 8 до 18 тысяч человек. Остальные полегли в России. Это и отражает «Гибель нашествия», где наш солдат стоит на поле между мёртвыми французами.

«Гибель нашествия», 280х510, холст, масло, 2012. Фото: nesterenko.arts.mos.ru/

Удивительно, что при относительно небольшом морозе (минус 10) французы замерзали целыми дивизиями: это происходило у Смоленска, Березины, Вильно, Ковно. При этом русские шли параллельной дорогой, и наши солдаты тоже спали в снегу, но выживали. Тогда же в русском языке появилось уничижительное слово «шваль»: французы заходили во двор к крестьянам и требовали еду, объясняя это тем, что они – шевалье (дворянин). В ответ русские называли их швалью. А Кутузов писал из похода жене: «Давеча видели французов, которые сидели и жарили труп своего товарища».

Уже в XX веке французы шли воевать против нашей страны в рядах нацистов. Когда в 1945 году Герман Геринг увидел, что и французы его судят, сильно удивился. Те французы, у которых больше 40 тысяч добровольцев воевали на стороне фашистов, а сколько в Сопротивлении участвовало? Гораздо меньше. Да, мы помним «Нормандию – Неман», вот этих французских лётчиков, о которых много сказано, написано и снято фильмов. Ну а кто ещё? Не получится вспомнить.

Основная масса французов пошла уничтожать русских. СССР сделал такой бонус де Голлю, объявив Францию победительницей во Второй мировой. Ну какие это победители? Просто стыд и позор. Поэтому они не любят вспоминать Вторую мировую войну.

«Триумф Российского флота». Фото: nesterenko.arts.mos.ru

– В 1991 году Минкульт СССР послал вас на стажировку в Нью-Йорк в Художественный институт Пратта. Вскоре Союз распался. Был у вас соблазн остаться в Америке?

– В середине обучения в институте я вдруг оказался в Соединённых Штатах. В городе Жёлтого Дьявола, как назвал Нью-Йорк Максим Горький. Встать там на ноги без поддержки очень сложно. Я это сделал: галеристы, которые зарабатывали на моих выставках, уговаривали остаться, предлагали грин-карту. В это же время мама по телефону рассказывала, что в очереди за сахаром она была под номером 1223, мы ещё заметили, что это совпадает с датой битвы на Калке. Но я понял, что хочу жить только в России.

И в США начал готовиться к дипломной работе «Триумф Российского флота». Часами говорил с российскими историками. Они удивлялись, что я звоню им из Америки. В картине я хотел показать величие Петра I и его дел – созданные в кратчайшие сроки сильнейшие в мире флот и армию. Писал в начале 1990-х, когда Россия, как многие считали, разваливалась. Только ленивый её не пинал. Именно поэтому для меня было важно показать сильную Россию, её триумф.