Изучаем перспективы миграции в сельскую местность на примерах из кинематографа.

Наверное, каждому городскому жителю рано или поздно в голову приходит мысль: а не бросить ли все и не уехать ли в деревню с концами? Это нормально, это естественно. Особенно в постиндустриальном обществе. Человек понастроил городов, увидел, что как-то не очень, и потянулся обратно, к истокам.

Такой процесс – обратный урбанизации – называется рурализация. Протекает он, может, не так бурно, но заметно. И в том числе находит отражение в массовой культуре. То и дело какие-нибудь вымышленные персонажи своим примером убедительно показывают, что в деревне хорошо.

Таковых было множество еще в классической русской литературе. Великие наши писатели уже тогда, в XIX веке, все прекрасно понимали. Но никто им не внял, и неудержимая поступь прогресса в итоге чуть не привела к полному вымиранию деревни как способа существования.

Первым, кто открыл людям глаза на эту проблему и лично взялся ее решить, был Дядя Федор. Со стороны его бегство в Простоквашино выглядит как бунт без причины, характерный для представителей избалованной безбедностью и пресыщенностью благами цивилизации молодежи.

«Трое из Простоквашино» (1978)

Однако на самом деле Дядя Федор бежит от зашедшего слишком далеко прогресса буквально по зову самой природы, олицетворяемой котом Матроскиным. В качестве иллюстрации, доказывающей, что прогресс зашел слишком далеко, – вид из окна, на котором сидит Матроскин: сплошные бетонные коробки и больше ничего.

При этом что обнаруживают Дядя Федор и кот Матроскин, прибыв в Простоквашино? Постапокалиптическую пустоту. С бездомным псом и обезумевшим от бесцельности своего бытия почтальоном в придачу. Тем не менее юный дауншифтер, заручившись поддержкой говорящих животных, принимается за возрождение деревни.

Примечательно, что осуществляется возрождение путем внедрения достижений все того же прогресса – вплоть до телевидения. В современном продолжении в Простоквашино еще и интернет проводят, тем самым демонстрируя, что в плане удобств жизнь в деревне может ничем не уступать городской. Зато во всем остальном – превосходить.

Правда, нужно учитывать, что в деревне необходимо трудиться, ежедневно и упорно. Что же обычно происходит с теми, кто ничего делать не желает и/или не умеет, а перебирается в деревню исключительно для праздного пребывания, мы можем наблюдать в третьей части трилогии «Возвращение блудного попугая».

«Возвращение блудного попугая» (1988)

Свою причину миграции в деревню попугай Кеша артикулирует прямо: ему осточертело это «царство раскаленного бетона и душного асфальта», что, как и в случае с Дядей Федором, иллюстрируется соответствующим видом из окна. Вместе с тем Кеше «хочется запросто, с народом», что бы это ни значило.

В конечном счете Кеша, не готовый к трудностям деревенской жизни, терпит очередное сокрушительное фиаско. С другой стороны, к трудностям деревенской жизни вряд ли можно быть готовым в принципе, поскольку они бывают весьма неожиданные. Герои культового фильма «Любить по-русски» не дадут соврать.

Они там почти все переезжают в деревню с целью максимально удалиться от прошлого или каких-то обстоятельств настоящего, но когда вокруг 1990-е, в деревне – тоже 1990-е. Со всеми отсюда вытекающими. Так что опять-таки надо всегда учитывать, что ни от себя, ни от объективной реальности даже в деревне не спрятаться.

Отсюда вывод следующий: в деревне надо не прятаться, а преображаться внутренне, параллельно по возможности преображая ту самую объективную реальность (хотя бы непосредственно прилегающую к субъекту ее часть). Как раз об этом большинство современных экранных сюжетов о перемещениях из города в деревню.

«Любить по-русски» (1995)

Отдельная подкатегория здесь – фильмы и сериалы о том, как ребенка перевозят в деревню для относительно кратковременного пребывания, которое, однако, далее становится для него важным жизненным этапом на пути к взрослению. Чему в немалой степени способствует обязательное драматургическое противостояние.

Со времен «Отцов и детей» Тургенева и до сих пор деревня служит идеальным полигоном для проработки различных вариантов конфликта поколений. Впрочем, все эти варианты не слишком-то друг от друга отличаются. Разве что сегодня все больше принято стравливать между собой не отцов и детей, а дедов и внуков.

В таких фильмах как «На деревню дедушке» и «Батя 2. Дед» конфликт сводится к тому, что деды воспитывают внуков своими фирменными дедовскими методами, а те, в свою очередь, тоже по-своему на дедов влияют. В результате чего оба понимают что-то важное и делаются, что называется, лучшей версией себя.

Но бывают и совсем другие сюжеты. В хорроре «Кукольник», например, в деревне вместо деда обнаруживается злой дух погибшего при жутких обстоятельствах мастера по производству марионеток. Противостояние с которым оказывает тот же благоприятный эффект, помогая главной героине разобраться в отношениях с собой и окружающими.

«На деревню дедушке» (2025)

Это, кстати, не единственный российский подростковый хоррор, в котором фигурируют злые куклы, дети и деревенский антураж. Есть еще как минимум один с чудесным названием «Девка-баба: Кукла-чародейка» (2025). И в нем, представьте себе, тоже противостояние с потусторонним оказывает эффект исключительно благоприятный.

А в замечательном фильме «Драники» (2025) дети проводят время в деревне с пользой как для себя, так и для общества. Во-первых, дают отпор коррумпированной муниципальной власти, кошмарящей малый бизнес. А во-вторых, угощают всех самодельными вкусными драниками.

Поэтому и взрослых современное российское кино учит деревню ценить, бережно хранить и не продавать имеющееся в собственности недвижимое имущество, если оное находится в деревне. Такой посыл содержится, в частности, в фильме «Родительский дом» (2026) и в одной из новелл альманаха «Мужчина и женщина» (2024).

Тем более что в деревне, как показывает пример тех же «Драников», поле непаханое возможностей для развития бизнеса. Можно взять какую-нибудь деревню и сделать из нее избинг. Или экопоселение. Как в фильме «Старый орел», где горный старец конвертирует в экопоселение собственный аул при содействии внуков.

Собственно, в каком-то смысле и Дядя Федор со своими четвероногими друзьями занимались тем же самым. Получается, опять ничто не ново под луною. Что позволяет с оптимизмом смотреть в будущее, в котором, что бы ни случилось, всегда есть опция бросить все и уехать в деревню с концами. Можно ли мечтать о большем?