Геология, изучая поверхность земли, устанавливает, что когда-то наши моря имели иные границы и наши материки — иные очертания. Балтийское море было когда-то закрытым морем. Скандинавия соединена была с Данией. Напротив, Каспийское и Черное моря некогда составляли одно целое, занимая и наши южные степи.

Геологи прослеживают границы великого оледенения, покрывшего некогда колоссальными толщами льда поло, вину Средней Европы и России. Следами этого длительного наползания льдов являются валуны — обломки скандинавских и финских скал, сорванные и обкатанные ледниками и разбросанные по нашим полям и лесам. Остатки таянья этих древних льдов представляет полоса озер, которая тянется от Архангельска и Костромы до Рижского залива и далее, южнее прибалтийского побережья.

Подобным образом народы и культуры оставляли на земле — вернее под землей — следы своего пребывания и распространения. Их разыскивает и изучает археология. Тысячи курганов, рассыпанных по всей России, представляют собой драгоценные памятники доисторического прошлого нашей страны. Тут и скифские гроб- 

[163]

ницы нашего Причерноморья, и печенежские и половецкие погребения, и славянские, финские и татарские могилы. Каждая волна оставляла свои курганы и могильники, городища и клады.

Но не только вещественные следы оставляли эти племена. Окатывается, и языки этих древних обитателей оставили по себе живучие следы, которые обнаруживает языкознание: названия рек, озер, гор, поселений — «топонимика» (греческое топос — «место», онима — «имя»).

Казалось бы, что такое название местности? Не все ли равно, как называется речка или овраг, озеро или деревня и даже город? И почему бы им не меняться всякий раз с переходом- к новому хозяину? Но это не так. Такие замены представляют скорее исключения, и почти всегда смена названия имеет историческое основание. Ленинград — новое название. Но оно полно большого исторического смысла. На нем лежит печать нашей великой эпохи с именем ее великого зачинателя. Это название как бы посвящает город Ленину, делает его памятником вождю революции, огромным мавзолеем его памяти.

Но и Петербург, город Петра, был памятником его основателю, создателю Российской империи европейского типа. Это было первое иностранное название города в России — первого европейского города в нашей стране. Основать столицу на самом переднем крае государства, на только что присоединенной территории, на пустынном болотистом месте — это было необычайно смелое, едва ли не единственное в истории предприятие!

Но всмотримся далее внимательно в это старое название. Санкт-Петербург, «град святого Петра» — это характерно. Старые русские князья просто называли новые города своим именем — Владимир, Ярославль, Мстиславль, Изяславль, Ярополчь, Святославль. И после Петра цари позволяли называть в честь себя новые города: 

[164]

Елисаветград, Екатеринослав, Екатеринодар, Павловск, Павлоград, Александровск, Александрополь, Николаевск, Новониколаевск, Мариуполь. Но Петр назвал свой город не своим именем, а только именем своего святого. Первый корабль, на котором он впервые плавал (по Белому морю), назывался «Святой Петр». Главный собор в Петербурге был Петропавловский. Это — свидетельство благородной скромности, чрезвычайно редкой в самодержавном русском императоре.

А первоначальное «петровское» название города «Санкт-Питербурх» много говорит о голландских симпатиях Петра, о том, как ценил он свою «командировку» за границу и свою учебу корабельному делу в Саардаме. Недаром он назвал свою верфь в Петербурге «Новой Голландией». Ни Франция со всей ее тогдашней роскошью, ни Англия, самая сильная торговая и промышленная страна в Европе, не произвели на него такого глубокого и хорошего впечатления подлинно европейской страны, как честная, трудовая, демократическая (по тому времени) Голландия.

Сокращение Питер говорит очень выразительно и красноречиво о популярности этого имени в народных, преимущественно матросских и рабочих кругах — 

[165]

это был свой, рабочий город. Ленин тоже любил это имя.

Петербург был основан

На берегу пустынных волн ...

Где прежде финский рыболов, 

Печальный пасынок природы. 

Один у низких берегов 

Бросал в неведомые воды 

Свой ветхий невод...

и «волны финские» сохранили до сих пор старинное свое имя — Нева.

Ладожское озеро первоначально тоже носило это же название — Нево. Но Нева, Невский проспект — это звучит хорошо. И красавица-река, и прекрасная улица стали нашими, родными, русскими, даже сохранив древнее имя.

И в самом деле, мы получили красавицу дикой и голой.

По мшистым, топким берегам 

Чернели избы здесь и там. 

Приют убогого чухонца; 

И лес, неведомый лучам 

В тумане спрятанного солнца, 

Кругом шумел.

...Прошло сто лет, и юный град, 

Полнощных стран краса и диво, 

Из тьмы лесов, из топи блат 

Вознесся пышно, горделиво;  

…В гранит оделася Нева; 

Мосты повисли над водами; 

Темнозелеными садами 

Ее покрылись острова...

Финским было только пустое место, город же был, действительно, «Петра творенье». Воспетые Пушкиным и Блоком, Гоголем и Достоевским, Нева и Невский проспект стали и поныне остаются жемчужинами русской 

[166]

культуры. Здесь создавалась новая наша государственность, новая наша культура: здесь творила большая часть наших писателей, художников, композиторов, ученых. Здесь был штаб демократической мысли и революционного действия. Здесь Ленин организовал советскую власть. Здесь была первая столица Советов.

Теперь, когда мы отстояли город Петра и Ленина героическими подвигами и героическими жертвами, он стал еще дороже, еще священнее для каждого русского, каждого советского сердца. Что нам до того, что Нева — финское слово! Для нас это не слово, а имя, дорогое, любимое, святое.

Пусть мы даже не знаем, что оно значит. Я не знаю, что значит «Борис», мое имя. Мы не знаем точно, что значит «Киев», «Чернигов», «Днепр». Мы не знаем даже хорошенько, что за имя — «Русь».

Бот потому-то, что люди ощущают в названии местности, реки, города, племени как бы «собственные имена», они редко испытывают надобность их как-нибудь переименовывать. Потому-то и живучи, вековечны географические названия.

Никому не придет, надо надеяться, в голову переименовать Волгу, Днепр, Оку, Двину. Эти древнейшие и славнейшие имена исконны, как сами реки.

Города, созданные людьми, иногда переименовываются. Но это обычно связано с большим историческим событием. Древнегреческий город Византия был переименован в Константинополь, когда император Константин сделал его столицей первой христианской империи. В старой Руси его именовали Царьградом. Турки, завоевавшие Константинополь (и весь Балканский полуостров), стали называть его Стамбул. Но любопытно, что это не турецкое название, это просто народное выражение ис-там-поли, что значит, «в город». Очевидно, турки после завоевания Малой Азии постоянно слышали это вы-

[167]

ражение от покоренных ими греков (как мы, живя в окрестностях Ленинграду называем его просто «город») и восприняли его, как имя великого города.

[168]

Цитируется по изд.: Казанский Б.В. В мире слов. Л., 1958, с. 163-168.