Горящая земля и полыхающее небо – такой запомнил молоденький амгинец Лаврентий Александров станцию Прохоровка, где сошлись лоб в лоб танковые армады. А он был вторым номером пулемётного расчёта…

«Ехали с песнями»

«Призвали меня в сентябре 1942-го. 24-го выехали из Амги на двух машинах. Большинство – молодые, неженатые, в кузов грузились с шутками, ехали с песнями, и даже грустные лица ехавших с нами мужчин постарше, оставивших дома семьи с малыми детьми, не могли притушить нашего веселья.

После пятидневного пребывания в Якутске путешествие продолжилось на пароходе «Москва». Усть-Кут, Заярск… Потом по Ангаре добрались до станции Мальта.

Меня определили в пулемётную роту Забайкальского военного училища. Якутов там было много. Учёба продлилась три с половиной месяца, после чего 13 февраля 1943 года мы отбыли на фронт. Проехали всю Сибирь, Урал и не затронутую войной европейскую часть России. О том, что приближаемся к фронту, поняли по бомбёжкам. Подступы к Курску, куда вела одна-единственная железнодорожная линия, немцы бомбили безостановочно. Юнкерсы налетали роями, и мы, выскочив из вагонов, рассыпались по обе стороны железнодорожного полотна, которые были усеяны гниющими телами убитых в предыдущих сражениях венгров, румын и немцев. Перепрыгивая через них, вжимались в по-летнему тёплую землю, ища спасения…

Выгрузили нас на станции Валуйки, потом мы какое-то время кружили по окрестностям, пока не остановились 1 мая в деревне Коломащево, откуда до линии немецкой обороны было километров 25-30. Сразу начали окапываться и рыть противотанковые рвы, а ещё помогали местным жителям на посевной – в окрестных деревнях к тому времени остались лишь старики, женщины и дети. Хоть и гремит вокруг война, но сеять надо…»

«Солнца не видать»

«5 июля на рассвете мы увидели, как группы наших бомбардировщиков пролетели на запад. Вскоре в небе появились юнкерсы и устремились к нам в тыл. «Немцы пошли в наступление», – сказал командир полка майор Рудик, и его слова моментально разлетелись по цепям.

В составе 285-го полка 93-й стрелковой дивизии 69-й армии наша часть двинулась к линии фронта, откуда с каждым пройденным километром всё явственнее доносился рев моторов танков, машин, самоходных орудий. В небе висел чёрный дым, земля дрожала от взрывов, а сквозь пылевую завесу навстречу нам тянулись машины и телеги с ранеными. За дымом и пылью солнца не видать, но жара стояла удушающая.

Остановились возле станции Прохоровка. Там всё горело – и земля, и небо. Ночью кое-как прошли через это всепожирающее пламя.

6–12 июля немцы броском продвинулись сразу на 10-12 километров. А 12 июля в атаку пошли их новые танки – «Тигры» и «Пантеры» и самоходки «Фердинанд». Их броню не брали снаряды, но на наших глазах «Т-34» протаранил «Тигра» , смяв по пути тяжёлое орудие «Фердинанд» .

Горели танки, горели машины, горели мотоциклы… А в три часа дня вступили в бой мы. Я с Юрой Бабуриным (он – первый номер пулемётного расчёта, я – второй) не заметили, как расстреляли два диска. Сверху на нас сыпались бомбы, но на тот свет меня чуть не отправил немецкий снайпер, чья пуля обожгла мне ухо, оглушив на какое-то время. А когда мы с Юрой тащили свой пулемёт, попали под открытый танками огонь: один из снарядов просвистел аккурат между нами, но не взорвался, и я увидел, как Юра истово перекрестился. В другой раз на краю какой-то деревни нас и находившихся рядом разведчиков накрыл реактивный миномёт «Ванюша» – немецкая система залпового огня. Разведка полегла – кто убит, кто ранен, а нас с Юрой только землёй засыпало…»

По немцам – без передышки

«19 июля наши танки и орудия, замаскированные под деревьями фруктовых садов деревни, названия которой я не помню, начали бить по немцам и били два часа без передышки, а поздно вечером по их позициям ударили «Катюши» , и наши души возликовали. Но тут ранило Юру, и я продолжал вести огонь в одиночку.

Утром 20 июля мы взломали оборону немцев на 12 километров вглубь, дойдя до укрепрайона возле деревни Мелехово. Там нас встретил шквал огня, и вскоре из 32 пулемётных расчётов в живых осталось лишь четыре. А потом настала ночь – хоть глаз выколи. И в этой тьме к нашему пулемёту сумел незаметно подобраться немецкий солдат, швырнул гранату… Взрыв, крики – сразу четверо ранено. Это последнее, что я запомнил перед тем, как отключиться.

Очнулся – вокруг никого, а я лежу весь в крови. Собравшись с силами, пополз в ту сторону, где, по моим расчётам, должны были быть наши. Полз, стиснув зубы и теряя от боли сознание. Одна мысль не покидала меня: «Мама». Она ждёт меня.

Когда совсем рассвело, на меня наткнулись наши санитары, вывезли на телеге в санчасть. Помню, как во время операции извлекли из моей ноги большой осколок, а после перебинтовали всё тело. А потом я услышал: «Сынок, пей молоко», – пожилая русская женщина склонилась надо мной с кружкой. Какое же оно было вкусное! Будто мама меня напоила…»

На этом война для 22-летнего парня закончилась.

Победный салют

А Красная Армия перешла в наступление, освободив Орёл и Белгород, и этой победе салютовала Москва – первым победным салютом Великой Отечественной. А финалом Курской битвы было взятие Харькова – одного из крупнейших промышленных центров Советского Союза, и случилось это 23 августа 1943 года.

«Престижу немецкого оружия был нанесён непоправимый удар. Потерпела окончательный крах наступательная стратегия германского верховного главнокомандования», – вспоминал Маршал Советского Союза Иван Конев, отмечая, что в сражение на Курской дуге «со стороны противника было втянуто более 100 дивизий, то есть почти половина всех дивизий, находящихся в то время на советско-германском фронте. Подавляющее большинство из них специально готовились для решающего удара и являлись лучшими, наиболее боеспособными войсками врага».

93-я стрелковая дивизия, в составе которой воевал Лаврентий Александров, была среди тех, кто брал Харьков и погнал немцев дальше, освобождая Украину, Молдавию, Венгрию, Болгарию и Чехословакию. «Наша дивизия стала гвардейской, была награждена двумя орденами Красного Знамени, орденами Суворова и Кутузова II степени. В Московском мемориальном музее на Поклонной горе её название выбито золотыми буквами, и я горжусь, что был её бойцом», – писал в своих воспоминаниях Лаврентий Александров.

«21 осколок в теле»

Полгода пролечившись в госпиталях, он был комиссован из армии по инвалидности и в феврале 1944 года вернулся домой. Работал учителем, затем был первым секретарём Амгинского райкома ВЛКСМ, директором совхоза «Амгинский» , заместителем председателя Амгинского райисполкома, заместителем управляющего предприятия «Стройремонт» , а позже 12 лет руководил республиканским Центром труда и занятости населения. Был награждён орденами Славы III степени, Отечественной войны I степени, «Знак Почёта» и медалями.

Свои воспоминания участник Прохоровского сражения, заслуженный работник народного хозяйства ЯАССР, почётный гражданин Амгинского улуса Лаврентий Лаврентьевич Александров написал в 2000 году, за год до смерти: «21 осколок остался в моём теле. 57 лет ношу их в себе. Они то и дело напоминают о себе, мешают ходить – нога опухает.

На Курской дуге после войны я побывал дважды – во время празднования 30-летия Победы и 50-летия. Смотрел вокруг и не узнавал места, где мы проливали свою кровь и теряли боевых товарищей…»

Его воспоминания (на якутском языке) были опубликованы в книге «Воины-якутяне в битве на Курской дуге» , изданной главным археографом Национального архива РС(Я) Александром Калашниковым в 2015 году.