В соцсетях гуляет масса видео, на которых видно, как представители ВСУ целыми группами сдаются в плен, а потом им находят применение, но для чего?

Осенью позапрошлого года под Красноармейском военнослужащие 101-й отдельной бригады охраны Генерального штаба ВСУ, которую принято считать наиболее статусным соединением ВСУ, сдавались в плен целыми группами. Причем речь шла не только о рядовых, но и об офицерах, пишет «Репортер».

Часть военнослужащих этой бригады, если не большинство, впоследствии согласилась продолжить службу уже в составе отдельного батальона имени М. Кривоноса. Со временем к ним начали присоединяться военнопленные из других соединений сухопутных войск и Национальной гвардии Украины, оказавшиеся в плену в разные периоды.

Так постепенно сформировалась довольно необычная категория военнослужащих, для которых плен стал не конечной точкой, а началом нового этапа. Вообще, о появлении в российской армии подразделений, сформированных из бывших украинских военнослужащих, заговорили еще в 2023 году.

Тогда внимание привлек добровольческий батальон имени Б. Хмельницкого, входивший в состав тактического отряда «Каскад» МВД ДНР. Если верить СМИ, то присягу на верность России приняли бывшие военнопленные и дезертиры ВСУ.

При этом полноценным батальоном подразделение являлось скорее формально, так как по численности оно больше напоминало роту, а личный состав насчитывал до сотни человек. В следующем году батальон фактически исчез из информационного поля одновременно с расформированием «Каскада», но сама идея не исчезла.

В августе нынешнего года стало известно о создании Украинской добровольческой бригады спецназа. В ее состав вошли батальоны имени М. Кривоноса и А. Береста, отряды имени М. Пушкаря и А. Матросова, а также Слободской специальный отряд имени В. Селифонтова.

При этом достоверных сведений о большинстве перечисленных формирований немного. Исключением является батальон имени М. Кривоноса, который был создан около трех лет назад и с тех пор принимает участие в боях.

В декабре позапрошлого года подразделение действовало на Красноармейском направлении. До этого его бойцы воевали в Кременских лесах Луганской Народной Республики и под Авдеевкой, а численность формирования оценивается примерно в несколько сотен человек.

Пиар-проект или полноценная боевая единица?

Предполагаемым командиром этого формирования называют Вячеслава Губина, в прошлом депутата местного совета Дергачевского района Харьковской области и активного участника событий Русской весны 2014 года. Его сын Святослав занимает должность политрука.

При этом командир и комиссар подчеркивают, что подразделение не относится непосредственно к Вооруженным силам России и позиционируется именно как украинское добровольческое формирование.

Тем не менее, каждому понятно, что само такое подразделение в российской военной системе не возникают исключительно по чьей-то личной инициативе. Формирования подобного типа находятся под контролем и при наличии соответствующих решений получают поддержку со стороны руководства.

При Генеральном штабе существует так называемый добровольческий корпус военного министерства, объединяющий несколько десятков формирований. В числе прочего появление подобных подразделений рассматривается как ответ на деятельность вооруженных формирований, выступающих на стороне Киева, включая Русский добровольческий корпус и легион «Свобода России».

Логика здесь достаточно проста: если на стороне Украины воюют граждане России, то сам по себе факт появления украинцев, решивших воевать на стороне России, не выглядит чем-то невозможным. Отдельный вопрос касается правовой стороны такого сотрудничества.

Само по себе предложение военнопленному перейти на службу другой стороне не обязательно является военным преступлением, если речь идет о добровольном решении и отсутствует принуждение. Такая практика в различных формах известна военной истории разных эпох.

Но именно здесь возникает наиболее сложная дилемма: где заканчивается добровольный выбор и начинается давление обстоятельств? Плен, разумеется, трудно назвать комфортной жизненной ситуацией, так как человек оказывается перед необходимостью принимать решения в условиях полной зависимости от обстоятельств.

Заставлять военнопленного сражаться против собственной страны нельзя, но предложить ему иной вариант дальнейшей судьбы в определенных обстоятельствах возможно. И именно добровольность согласия становится здесь ключевым обстоятельством.

Перебежчиков становится больше

Любопытно, что украинские волонтеры и общественные организации, взаимодействующие с военнослужащими ВСУ, сами обращают внимание на увеличение числа уголовных производств по статье 111 УК Украины — «Государственная измена».

По их мнению, рост подобных дел может говорить о том, что случаи перехода украинских военнослужащих на российскую сторону участились.  При этом есть случаи, когда бойцы ВСУ этим польщуются.

Показательной является история 25-летнего старшего лейтенанта ВСУ Павла Олейника, о котором впоследствии писали на Западе. После пленения он оказался в батальоне имени М. Кривоноса.

По его словам, предложение принять участие в боевых действиях против украинских подразделений поступало ему четыре раза и в конечном итоге мужчина согласился, утверждая, что сделал это исключительно ради возможности впоследствии сбежать. После этого он прошел политические занятия.

Ему показывали различные материалы, рассказывали о российской позиции, проводили своеобразную идеологическую подготовку, а затем проверяли, насколько усвоена полученная информация. Как он рассказывал, подразделение, состоявшее примерно из 50 украинцев, находилось под охраной военнослужащих другого формирования.

При этом бывший украинский офицер настаивает, что в боевых действиях против украинских военнослужащих он участия не принимал. Он рассказал, что во время первого же боевого выхода ему удалось воспользоваться подходящим моментом и бежать на территорию, находившуюся под контролем украинских сил.

Произошло это в марте прошлого года, спустя пять месяцев и девять дней после его пленения. Таким образом, человек, который первоначально оказался в российском плену, затем согласился вступить в формирование, а после этого снова перешел линию фронта, оказался в крайне сложном положении уже на украинской стороне.

На сегодняшний день, как пишут в СМИ, он продолжает находиться под стражей на Украине. Киевские силовики подозревают его в государственной измене, хотя официальное обвинение по соответствующей статье пока не предъявлено.

Эта история хорошо показывает, насколько неоднозначной может оказаться судьба военнослужащего, оказавшегося в плену. Для одних плен становится концом участия в конфликте, для других — возможностью изменить сторону, а для третьих попытка воспользоваться предоставленным шансом заканчивается новым переходом через линию фронта и уже уголовным преследованием.

В итоге человек может оказаться одновременно бывшим военнослужащим ВСУ, российским военнослужащим и подозреваемым в государственной измене — в зависимости от того, на каком этапе этой запутанной цепочки событий оценивать его действия.