У Ирины Петровны нет собственной банковской карточки, на которую приходит пенсия. Точнее, карточка существует, но сама пенсионерка ею не пользуется. И даже не знает точно, сколько ей платит государство. Кажется, 19 тысяч рублей. А может, немного больше или меньше.

Впрочем, какая разница? Все равно этих денег она не видит. Ирина Петровна отдает пенсию младшему сыну и снохе. У молодых ипотека, а значит, надо помогать. При этом «молодому», как его по-прежнему воспринимает мать, уже за сорок. Он работает, женат, отец семейства и вполне способен самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Но вот расплачиваться за эту жизнь почему-то помогает мама.

— Мне эти деньги и не нужны, — с гордостью объясняет Ирина Петровна. — Я ребенку помогаю.

Саму пенсионерку кормит муж, военный в отставке. Его пенсии хватает на двоих. Ирина Петровна искренне считает, что все прекрасно: муж содержит ее, она содержит сына, сын выплачивает ипотеку. Все при деле.

Сам сын, судя по всему, не особенно задумывается над тем, что ежемесячно забирает у матери ее деньги. Возможно, даже считает это нормальным. Ведь мама сама предложила. А мама действительно предложила. И теперь, если вдруг захочет купить себе что-нибудь, ей приходится просить деньги у мужа. Потому что собственную пенсию она уже потратила на взрослого мальчика.

Казалось бы, исключительная история. Но выясняется, что ничего исключительного в ней нет. В России финансовые отношения между поколениями устроены гораздо сложнее, чем привычная схема «родители вырастили детей, дети обеспечивают родителей в старости».

Иногда эта схема работает с точностью до наоборот. А иногда обе стороны одновременно уверены, что им должны.

Мама, дай денег. Мама, возьми денег

В феврале 2026 года НПФ «Эволюция» провел исследование, в котором участвовали 1,5 тысячи респондентов из разных регионов России. Выяснилось, что 69% опрошенных считают необходимым поддерживать взрослых детей как минимум до 25 лет. Причем 10% убеждены, что помогать нужно столько, сколько потребуется. То есть возраст ребенка в данном случае вообще не имеет значения.

Среди расходов, которые родители готовы брать на себя, оказались образование, аренда жилья и первоначальный взнос по ипотеке. Половина участников опроса признались, что сами получали финансовую поддержку от родителей, а 24% рассказали, что обеспечивали своих взрослых детей.

Еще в 2023 году ВЦИОМ выяснил, что отношение россиян к финансовой поддержке взрослых детей зависит от возраста самих отвечающих. Среди людей от 18 до 24 лет 64% считали, что родители не должны финансово помогать детям, которые уже живут самостоятельно. Среди россиян старше 60 лет, напротив, 54% полагали, что помогать нужно. То есть молодые люди чаще готовы признать себя самостоятельными, чем их собственные родители — отпустить их в самостоятельную жизнь.

Хотя существует и обратная ситуация. По данным опроса, опубликованного в октябре 2025 года, 66% экономически активных россиян финансово помогают родителям. Средняя сумма ежемесячной поддержки составила 15,2 тысячи рублей.

На первый взгляд все прекрасно: дети помогают родителям, родители помогают детям, деньги циркулируют внутри семьи, укрепляя родственные связи.

Но что делать, если в одной семье эти деньги циркулируют исключительно в одну сторону? Или если родственники начинают выяснять, кто кому должен больше?

Родительский инстинкт с ипотечным обременением

Профессор Финансового университета при Правительстве РФ Сергей Толкачев считает, что традиция взаимной материальной поддержки между поколениями имеет глубокие исторические корни.

— У людей заложен инстинкт заботы о потомстве и реципрокного альтруизма. Родители вкладывают ресурсы в детей, чтобы те выжили и продолжили род. В ответ у детей формируется чувство благодарности и обязательства, что является механизмом выживания вида. В аграрных обществах, где раньше не было пенсий и социальных институтов, дети были единственной «страховкой» родителей в старости. Экономическая зависимость создала взаимную обязанность: ты кормишь меня в детстве — я кормлю тебя в старости.

Однако времена изменились. У людей появились пенсии, социальные гарантии, собственные накопления. А представление о том, что родственники должны обеспечивать друг друга, осталось.

Но в случае Ирины Петровны древний механизм работает несколько необычно. Вместо того чтобы получать поддержку от взрослого сына, она сама продолжает его содержать.

Доцент кафедры международного бизнеса Финансового университета при Правительстве РФ Евгений Сумароков считает, что дело не всегда в материальном положении семьи:

— Одно из объяснений состоит в желании оградить своих детей от трудностей, с которыми они сами столкнулись в юности. Родители могли с трудом сводить концы с концами, а теперь искренне хотят уберечь своих детей от подобных проблем.

И действительно, поколение нынешних пенсионеров прекрасно помнит времена, когда денег не хватало буквально на все. Кто-то пережил девяностые с маленькими детьми, кто-то работал на двух работах. И теперь эти люди смотрят на ипотеку взрослого сына примерно так, как когда-то смотрели на необходимость купить ему зимние ботинки.

Эксперт напоминает о так называемом вертолетном родительстве — чрезмерной вовлеченности родителей в жизнь детей даже после того, как те стали взрослыми:

— Несмотря на благие намерения, гиперопека может привести к тому, что взрослые дети будут считать, что им все должны. Они могут начать ожидать помощи во всех сферах жизни, вместо того чтобы учиться справляться с трудностями самостоятельно.

Получается, чем усерднее мама пытается защитить сорокалетнего сына от жизненных трудностей, тем меньше у него причин учиться справляться с ними самостоятельно. Зачем искать дополнительный заработок, пересматривать семейные расходы или отказываться от необязательных покупок, если у мамы ежемесячно приходит пенсия? Причем самой маме даже может нравиться такая ситуация. Ведь она по-прежнему нужна.

Сорокалетний мальчик и его незаменимая мама

Психолог Родион Чепалов предлагает посмотреть на историю Ирины Петровны с другой стороны:

— Почему родитель отдает последнее вполне обеспеченному сыну или дочери? Причины бывают очень разные. Для одного помощь — привычный язык любви: он просто не умеет выражать заботу иначе. Другому страшно потерять роль нужного человека. Третий испытывает родительскую вину: «Я мало был с детьми, зато помогу с квартирой». Четвертому действительно трудно признать, что ребенок вырос.

Ведь если перестать оплачивать взрослому сыну ипотеку, что останется? Разговоры о погоде? Совместные праздники? Для некоторых родителей этого оказывается недостаточно. Им необходимо не просто присутствовать в жизни ребенка, а быть незаменимыми.

Психолог Илья Кутнюк также считает, что финансовая помощь не всегда продиктована исключительно желанием облегчить жизнь близкому человеку:

— Иногда это просто возможность и желание помочь. Но бывает, что за деньгами скрывается тревога: «Если я перестану быть полезным, буду ли я вообще нужен?» Финансовая помощь тогда становится способом сохранить родительскую роль. Иногда работает чувство вины: человеку кажется, что хорошая мать или хороший отец должны отдавать детям последнее. А иногда деньги сохраняют влияние: «Мы помогли с квартирой, поэтому имеем право решать, как вам жить».

«Отнеси колбасу соседке, дети едут!»

Лариса Максимовна поражает подружек своей предусмотрительностью. Как только пенсионерка узнает, что к ней собираются приехать сын и дочь, она немедленно начинает готовиться к визиту.

Вместо того чтобы доставать из холодильника продукты, накрывать стол и печь пироги, Лариса Максимовна собирает деликатесы в пакеты и относит приятельнице из соседней квартиры.

— Пусть у тебя полежат, а мои пусть думают, что у меня дома шаром покати, — объясняет она.

И дети действительно приезжают с полными сумками гостинцев. Маме надо помогать.

После их отъезда Лариса Максимовна возвращает из соседней квартиры собственные припасы. Получается вполне приличный продуктовый запас. Можно, конечно, возмутиться: как же так, пожилая женщина обманывает собственных детей! Но можно задать и другой вопрос: а что будет, если она перестанет изображать нужду? Продолжат ли дети привозить гостинцы просто потому, что хотят порадовать мать? Потому что благополучной маме помогать не обязательно. А бедной — положено.

В отличие от Ирины Петровны, которая отдает сыну собственные деньги, Лариса Максимовна предпочитает пополнять семейный бюджет за счет детей.

На самом же деле у Ларисы Максимовны и Ирины Петровны гораздо больше общего, чем кажется.

Одна хочет быть необходимой своим детям. Другая — чтобы дети считали необходимым заботиться о ней. В обеих историях деньги становятся доказательством любви. Только в первом случае это доказательство оплачивает мама, а во втором — дети.

«Я тебя вырастила, теперь ты мне должен»

Существует и третья категория родителей. Они ничего не прячут и не отдают. Они требуют. Причем иногда вполне обеспеченные люди искренне считают, что взрослый сын обязан ежемесячно перечислять им определенную сумму. Не потому, что не хватает на лекарства или продукты. А потому, что он сын. И вообще, мать его родила, вырастила, ночей не спала, в институте учила. Теперь пусть возвращает.

— Фраза «я тебя вырастила, теперь ты мне должен» звучит так, будто где-то существует семейная бухгалтерия: двадцать лет еды, одежды и репетиторов превращаются в долг, который ребенок начинает погашать после первой зарплаты. Мне такая модель кажется психологически опасной. Ребенок не заключал договор о собственном рождении, а забота о несовершеннолетнем — ответственность родителя. Но из этого вовсе не следует противоположная крайность: «исполнилось восемнадцать — каждый сам за себя», — говорит Родион Чепалов.

С ним согласен Сергей Толкачев:

— Решение стать родителем — это акт ответственности взрослого человека. В момент рождения ребенка родитель берет на себя обязательство заботиться о нем, не ожидая «возврата инвестиций». Когда родитель использует фразу «ты мне должен» как рычаг давления, это превращает любовь в товарно-денежные отношения. Это подменяет искреннюю привязанность чувством вины, которое разрушает близость.

Илья Кутнюк обращает внимание на еще одну особенность семейных финансовых отношений — правила в них часто существуют исключительно в голове одного из участников:

— В одних семьях помощь воспринимается как добровольная поддержка, в других существует негласный контракт: мы дали тебе образование и квартиру, когда состаримся — твоя очередь. Проблема начинается, когда условия этого контракта никогда не обсуждались, но одна сторона считает их очевидными.

Именно поэтому взрослый сын может совершенно искренне удивиться, когда родители, подарившие ему деньги на квартиру десять лет назад, вдруг начинают требовать ежемесячного содержания. Он-то думал, что подарок был от всей души. А выясняется, что оформили долгосрочный семейный кредит. Причем без указания процентной ставки и срока погашения.

Когда помощь превращается в покупку любви

Впрочем, манипулировать умеют не только родители. Взрослые дети тоже иногда прекрасно понимают, что мать или отец боятся потерять с ними связь. И используют этот страх. «Не поможешь с ипотекой — не будем приезжать». «Не дашь денег — не увидишь внуков». В результате обычная семейная помощь постепенно превращается в систему взаимных обязательств, которую никто официально не утверждал, но все обязаны соблюдать.

— Почему деньги так легко превращаются в манипуляцию? Потому что финансовая зависимость создает власть. Если родители оплачивают ипотеку, но взамен требуют согласовывать выбор партнера, воспитание внуков или место проживания, это уже не совсем подарок — у помощи появилась неозвученная цена. То же происходит, когда взрослый ребенок говорит: «Не дадите денег — перестану приезжать». Здесь предметом обмена становится уже сама близость, — объясняет Илья Кутнюк.

А по закону кто кому должен?

В России действительно существует обязанность совершеннолетних детей содержать родителей. Она закреплена в статье 87 Семейного кодекса РФ. Но речь идет не о любых родителях и не о безусловной обязанности отдавать им часть зарплаты. Закон предусматривает, что трудоспособные совершеннолетние дети обязаны содержать нетрудоспособных родителей, нуждающихся в помощи, и заботиться о них.

Если договориться не удается, родители могут обратиться в суд с требованием о взыскании алиментов. Их размер определяется с учетом материального и семейного положения обеих сторон и других заслуживающих внимания обстоятельств.

Есть и исключения: дети могут быть освобождены от обязанности содержать родителей, если суд установит, что те уклонялись от выполнения родительских обязанностей. Родители, лишенные родительских прав, освобождаются от права на такие алименты.

Но закон не обязывает взрослого человека финансировать родительские желания, если мама или папа вполне обеспечены и просто считают, что дети должны делиться доходами. Равно как и не предусматривает обязанности пенсионера оплачивать ипотеку сорокалетнего ребенка.

«Я не могу дать тебе двадцать тысяч, но могу пять»

Психологи советуют не начинать финансовые переговоры внутри семьи с выяснения, кто кого больше любит. Лучше открыть банковские приложения. Допустим, у пожилой матери пенсия 22 тысячи рублей. После оплаты коммунальных услуг, лекарств и продуктов у нее практически ничего не остается. У дочери ипотека, двое детей и зарплата, которой едва хватает на собственную семью. Мать действительно нуждается в помощи. Но дочь физически не может отдавать ей половину заработка. Что делать?

— Семейная любовь не печатает деньги. Здесь полезнее не спорить, кто кому должен, а открыть цифры: сколько не хватает ежемесячно, какие расходы обязательны, сколько дочь действительно может давать регулярно. Возможно, это небольшая фиксированная сумма плюс оплата конкретных лекарств. Предсказуемая ограниченная помощь часто безопаснее героического «я все оплачу», после которого появляется раздражение, — говорит Родион Чепалов.

Сергей Толкачев предлагает начинать с оценки реальных потребностей пожилого человека:

— Во-первых, сначала надо провести оптимизацию расходов родителей и помочь им разобраться с их собственными тратами. Возможно, они переплачивают за ненужные услуги или не знают о положенных им государственных выплатах. Во-вторых, если сейчас у вас нет денег, можно предложить родителям время и навыки. Помочь с оформлением льгот, субсидий, лекарств по ОМС, ремонтом, покупкой продуктов по акции. Иногда два часа вашего времени стоят больше, чем пять тысяч рублей.

Деньги кончатся, а мама останется

Пожалуй, самое сложное в семейных финансовых отношениях — научиться отказывать. Причем и детям, и родителям. Возможно, Ирине Петровне стоит хотя бы раз оставить собственную пенсию себе. А Ларисе Максимовне — не прятать продукты перед приездом детей. И посмотреть, что произойдет. Может быть, выяснится, что маму можно любить, даже если она не оплачивает ипотеку. А дети способны привезти гостинцы, даже если у нее полный холодильник.

В конце концов, если человек вырос, женился, завел собственных детей и взял ипотеку, это еще не означает, что его мама перестала быть мамой. Но, возможно, уже означает, что ей наконец можно перестать быть его банкоматом. А ему — вспомнить, что в банкомате тоже иногда заканчиваются деньги. И что маме, в отличие от банкомата, можно просто позвонить. Без ее необходимости предварительно пополнить баланс.