Неудавшаяся казнь 50-летней Кристы Пайк стала мировой сенсацией. Она получила две полные дозы смертельной инъекции, но осталась жива. Свидетели за стеклом в ужасе наблюдали её судороги и агонию. Как одна из самых влиятельных стран дошла до этого?

Инцидент вскрыл глубокое системное уродство, лицемерие и парадоксы американского правосудия. Давайте к ним присмотримся внимательнее. И будьте уверены, многое вас сильно удивит.

Казнь — как зрелище

Начиналось все так: утром 30 сентября в специальной смотровой комнате тюрьмы Нэшвилла (штат Теннесси) собрались официальные свидетели казни. Её наблюдали три группы людей: близкие родственники жертвы (включая мать убитой Мэй Мартинес), адвокаты осужденной и пул аккредитованных журналистов. Все они должны были зафиксировать финал судебной драмы, затянувшейся на три десятилетия.

Здесь нужно уточнить, что убийство произошло еще в 1995 г, приговор был вынесен в 1996-м. История ужасная. На почве манниакальной ревности и с неописуемой жестокостью 18-летняя Криста Пайк убила 19-летнюю Коллин Слеммер — скромную, похожую на «компьютерного гика», увлеченную ученицу колледжа для бедных в Ноксвилле. Она была девушкой из бедной семьи, у её матери не было денег на колледж, и Коллин поступила на бесплатную госпрограмму, чтобы выучиться на компьютерщика и вырваться из нищеты.

Там же на медсестру училась её полная противоположность — 18-летняя Криста Пайк. Она сразу создала в колледже неформальную группировку, позиционируя себя как безусловного и жестокого лидера. Девочка родилась в семье, которая была на самом дне американского общества. Дочь наркозависимых родителей выросла в атмосфере домашнего и сексуального насилия.

Пайк показалось, что Коллин пытается привлечь внимание ее 17-летнего парня Тейда Шислера (что прокуроры позже назвали абсолютной паранойей). Это и стало причиной показательной расправы. Заманив Слеммер в заброшенное здание под предлогом «покурить марихуану и помириться», Пайк, Шислер и их сообщница Шадрелла Мур устроили получасовую бойню. Коллин истязали канцелярским ножом, вырезали на ее груди пентаграммы, после чего Пайк добила ее куском асфальта. В качестве подтверждения своего лидерства и «триумфа» Пайк отломила фрагмент черепа убитой и хвасталась им перед студентами в общаге. На суде Пайк, демонстративно хихикала и смеялась при обсуждении самых трагических и зловещих деталей преступления, и поэтому, её единогласно приговорили к смерти (хотя 18-летних девушек в США всегда «щадили», отправляя на пожизненное заключение).

Важное добавление: даже в тюрьме Пайк не изменила своей натуре, чтобы остаться лидером криминального микромира в тюрьме, она в 2001 году едва не задушила шнурком другую известную арестантку Наташу Корнетт, приговоренную к трём пожизненным срокам за самое громкое в США убийство семьи, совершенное по сатанинским мотивам. «Дочь Сатаны» спасли только тюремные охранники.

Казнь — как театр абсурда, жестокости и лицемерия

Но вернемся к казни. Она сразу пошла не по плану. Согласно действующему протоколу, Пайк ввели сверхдозу пентобарбитала. Предполагалось, что вещество плавно отключит дыхательный центр мозга. Вместо этого женщина осталась в сознании и начала жаловаться на сильное недомогание. Исполнители ввели вторую дозу. То, что происходило дальше, свидетели назвали кошмаром: Пайк стонала, билась в конвульсиях, продолжала дышать и громко храпеть.

22 марта 2012 года, 36-летняя Криста Гейл Пайк, единственная женщина, приговоренная к смертной казни в Теннесси. Фото: Reuters

Когда стало очевидно, что двойная доза смертоносного препарата не работает, а ситуация полностью вышла из-под контроля, руководство тюрьмы экстренно задвинуло штору, чтобы скрыть от свидетелей и прессы не только мучения Пайк, но и панику среди палачей. По требованию адвокатов казнь остановили. Губернатор Теннесси Билл Ли немедленно объявил мораторий на все казни в штате. Что будет с Пайк дальше, большой вопрос: в регламенте тюрьмы просто нет ни слова о том, что делать, если заключенный выживает после второго укола.

Этот сбой стал прямым следствием многолетних манипуляций со смертельными коктейлями. Исторически в США применялся классический трехкомпонентный протокол, который создавал видимость мирного ухода. Первым вводили тиопентал натрия — сверхсильное снотворное для отключения сознания. Вторым — панкурония бромид, полностью парализующий все мышцы, включая диафрагму — это делало дыхание и любые другие движения невозможными. Третьим — хлорид калия, останавливающий сердце.

Уродство этой схемы заключалось в том, что второй компонент (миорелаксант) выступал в роли «химической ширмы». Если эффект первого препарата (снотворное) был недостаточен, заключенный фактически просыпался внутри собственного тела: он не мог пошевелиться, издать звук или открыть глаза, но при этом оставался в полном сознании и испытывал мучительное удушье, будучи парализованным (а наблюдающим казалось, что человек уходит тихо и мирно). Так продолжалось пока третий препарат не останавливал сердце.

Когда из-за дефицита штаты перешли на однокомпонентный протокол — гигантскую дозу одного лишь пентобарбитала (по сути, это передозировка снотворного), — скрывать огрехи стало сложнее. Без парализующего миорелаксанта тело заключенного реагирует на казнь открыто: судорогами, хрипами и рвотой. Именно это и произошло с Кристой Пайк, обнажив реальную картину «гуманного» метода.

Фармацевтический театр и «подпольные» аптеки на службе государства

Почему же богатейшая сверхдержава с передовой медициной испытывает такой кризис? Дело в том, что легальный рынок препаратов для казней в США уничтожен. Фармацевтические корпорации ради спасения репутации жестко запретили использовать свои лекарства для убийства людей.

Закупать чистые вещества в Индии или Китае тоже запрещено из-за юридических закорючек.

В попытках обойти эти проблемы, американское правосудие дошло до абсурда: власти штатов начали тайно нанимать мелкие, полукустарные частные лаборатории внутри страны, которые вручную производят препараты для казней. Поскольку эти «подпольные фабрички» работают в серой зоне, качество и концентрация таких средств никем не проверяются. По сути, государство сознательно идет на риск введения заключенным нестабильных, грязных веществ, провоцирующих мучительную смерть.

Палачи за стеной и «километры» пластиковых трубок

Техническая сторона процесса уродлива не менее правовой. Из-за жесткого бойкота со стороны Американской медицинской ассоциации (AMA) ни один профессиональный врач или сертифицированная медсестра не имеют права участвовать в казни. Участие влечет за собой пожизненное лишение лицензии.

В итоге катетеры в вены смертников устанавливают люди без медицинского образования — обычные сотрудники тюрьмы или случайные подрядчики, прошедшие ускоренные курсы. Поэтому, они колют заключенных часами, разрывая вены и нанося мучительные травмы.

Следующий акт этой пьесы абсурда: сам палач со шприцем сидит в глухой изолированной комнате по соседству. Кого казнят, он не видит. От шприца идут трубки, по которым препарат поступает жертве, они бывают длиной в несколько метров — проходят через стену, тянутся по залу казни, перегибаются, создают потерю давления, а например, вязкий раствор пентобарбитала может начинать кристаллизоваться прямо внутри них. Палач из своей комнаты ничего этого не видит, работает в темную. Естественно, такая сложная и запу 1276 танная система часто ломается, и это приводит ко всяким эксцессам.

Во-вторых, тюрьма прячет палачей ради их анонимности и безопасности, а ещё, для психологического «разделения ответственности», человек порой не знает, он конкретно убил, или его коллеги рядом: часто казнят сразу трое человек, одновременно используя три разных шприца, но только в одном — яд, и в каком — неизвестно.

Социализм с американским лицом

Ещё один странный вопрос: почему же между судом и казнью прошло более 30 лет? Для приговоренных к смерти в США существует самый настоящий социализм. «Смертнику» абсолютно бесплатно предоставляют адвоката, и он имеет право бесконечно подавать апелляции. У самой Пайк не было ни цента, и всю ее многолетнюю защиту щедро финансировали из бюджета. Благодаря этому, адвокатам удалось доказать, что из-за тяжелого детства у нее развились биполярное расстройство и ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство). Параллельно шли многолетние суды против Департамента исправительных учреждений, в том числе, и из-за протоколов казни.

Почему адвокаты работают так хорошо? Защита приговоренных к смерти — это огромная, и неплохо финансируемая государством индустрия, в которой они действительно получают стабильный, долгий и гарантированный заработок.

Среди юристов в США есть выражение «один процесс — одна карьера». Это о том, что адвокат, который берется за апелляции смертника, может построить на этом всю свою карьеру. Он годами нанимает за счет бюджета независимых экспертов, психиатров, организует бесконечные платные экспертизы, ездит в командировки, а государство все это исправно оплачивает.

В результате возникает уродливый юридический парадокс: государство тратит миллионы долларов налогоплательщиков на содержание заключенного в строжайшей одиночной камере 2 на 3 метра в течение 30 лет, оплачивает бесконечную судебную волокиту, заставляя родственников жертвы всю жизнь провести в залах суда в ожидании финала (это прямо про Мэй Мартинес — мать жертвы, много лет добивавшейся исполнения приговора), а в итоге — казнь, которая часто превращается в публичную пытку, как в Средние века.