Возражения на акт надо сдать к пятнице. По одному эпизоду нужна судебная практика: три-четыре дела в поддержку своей позиции. Раньше на это уходил день поиска, теперь можно спросить нейросеть и через минуту список готов: номер дела, суд, год, и под каждым – позиция, сформулированная так, что ложится в ваш текст без правки.

Дальше почти все делают одно и то же: проверяют, существуют ли эти дела. Номера находятся в картотеке арбитражных дел, карточки открываются, реквизиты сходятся. Подборку считают проверенной и переносят в документ.

Я делал так же, пока однажды не стал проверять другое: не то, есть ли такое дело, а то, написано ли в нем то, что ему приписали.

Возьмем позицию, которую знает каждый, кто спорил по ст. 54.1 Налогового кодекса: неисполнение поставщиком обязанности по уплате налогов само по себе не влечет последствий для налогоплательщика. В подборках ИИ ее регулярно приписывает одному определению Верховного Суда, хотя сформулирована она в другом – в определении Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 № 305-КГ16-10399 по делу № А40-71125/2015. Определение, на которое ссылается подборка, тоже существует, и спор в нем настоящий, только этой позиции в нем нет.

Проверка на существование такую подмену не заметит: номер найдется, карточка дела откроется. Подмену видно, только если открыть текст акта и поискать в нем нужную фразу.

Открыв акт, вы обнаружите один из четырех вариантов. В подборке все четыре выглядят одинаково, различить их можно только по тексту.

В лучшем случае в акте есть ровно та фраза, которую привела подборка. Ее можно найти поиском по документу за несколько секунд, и только тогда можно писать "суд указал".

Бывает, что суд сказал о том же, но в более узком смысле: применительно к обстоятельствам конкретного дела, к отдельному эпизоду или при условиях, которые в подборке опущены. На такой вывод можно опираться, но переносить его в документ без этих оговорок нельзя.

Бывает, что суд этого вообще не говорил, а позицию вывел из обстоятельств дела тот, кто составлял подборку: вывод может быть верным, но позицией суда он не становится, и ссылаться на акт как на ее источник нельзя. И наконец, позиции в акте может не оказаться совсем – акт посвящен другому вопросу, и обычно это видно сразу, по предмету спора.

Чаще всего, как показала моя проверка, встречается еще одна ситуация: номер и дело настоящие, а фразы, которую подборка приводит в кавычках как цитату из акта, в тексте нет. В одном ответе нейросети так было с восемью делами подряд: все восемь существуют, и ни в одном нет приведенной цитаты.

Такая ошибка опаснее выдуманного дела. Несуществующий номер не найдется в картотеке, и ошибка вскроется сразу. Настоящий номер найдется, проверка на существование пройдет, и человек, увидев, что дело есть, дальше читать не станет.

Полгода в моих рабочих записях стояло: "нейросеть выдумывает дела". Я считал это установленным фактом, пока не проверил вручную все 62 ссылки на судебные акты и документы ведомств, которые нейросети подобрали мне в разных беседах. Каждую я сверил по картотеке арбитражных дел и по системе ГАРАНТ.

Ни одного выдуманного судебного дела среди них не оказалось. Не существовал только один документ из шестидесяти двух, и это было письмо ФНС России, а не судебный акт.

Выходит, полгода я держал в записях ровно то, против чего направлена такая проверка: утверждение, которое никто не проверял. Вывод из этого работает в обе стороны: пока не проверил, не утверждай – ни что дело выдумано, ни что оно настоящее. И важная оговорка: дела оказались настоящими не потому, что нейросеть их проверила, а вопреки тому, что она этого не сделала.

Однажды я прямо попросил нейросеть проверить, существуют ли подобранные ею дела. Она ответила, что проверила, и описала, как именно: открыла карточки дел в картотеке арбитражных дел, что, по ее словам, и есть золотой стандарт проверки. Но никаких следов этой работы в ответе не было, ничего, что показывало бы, что она действительно туда заходила.

Спустя несколько месяцев я увидел то же самое у другой нейросети. В двух отчетах из трех она написала, что работала со справочными правовыми системами и с картотекой арбитражных дел. Доступа к ним у нее не было и нет: на самом деле она искала в интернете, и только.

Когда результат при этом верный, такой отчет хуже любой ошибки. Дела существуют, все сходится, и у человека нет ни одного повода усомниться в самой проверке. А в следующий раз, когда результат окажется неверным, отчет будет выглядеть точно так же.

Проверку можно поручить другой нейросети, но надежнее она не станет. В разобранных мной случаях проверяющая ошибалась и в одну, и в другую сторону: одни существующие акты объявляла неподтвержденными, другим ставила "верно", и ни в одном случае не делала поискового запроса. По делу № А70-22952/2024 она уверенно заявила, что ст. 126 НК РФ в нем не применялась, – штраф по этой статье там наложен. Вердикты она выносила по памяти, не открывая текст документа.

Прежде чем открывать справочную систему, объем ручной проверки можно сократить в несколько раз семью приемами. Знать право для этого не нужно, достаточно уметь считать и сравнивать.

Сначала выпишите все ссылки из документа в столбик, удалите повторы и посмотрите, сколько сносок приходится на один адрес. Одна-две – норма, так цитирует живой человек; три-четыре допустимы для закона или обзора; пять и больше – проверять нужно каждое утверждение. В одном разобранном мной отчете было 45 сносок всего на восемь адресов: так бывает, когда у нейросети нет источника и она ставит первый подходящий по теме. Тот же столбик, отсортированный по адресу, показывает второе: если один и тот же источник подтверждает и порядок налогообложения самозанятых, и акцизы на бензин, относиться к нему нужно с большой осторожностью.

Третий прием не требует открывать ссылки: многие отчеты приводят в списке источников заголовки страниц – прочитайте их подряд, отыскивая то, что не по теме. В одном заключении по налоговому спору правовую позицию подтверждала страница с заголовком "Госдума засекречивает данные о золотовалютных резервах", и этот заголовок стоял в самом заключении. Три минуты работы.

Дальше поищите пометки о неуверенности – "из исследования", "уточнить", "требует сверки". В одном сводном материале часть дел была помечена как взятая из исследования, сделанного нейросетью: при проверке все три помеченных дела не подтвердились, а все непомеченные подтвердились. Тот, кто собирал материал, чувствовал слабое место, хотя доказать не мог, – с таких мест и нужно начинать. Рядом отметьте дела без ссылки на источник: само по себе это ничего не доказывает, но если документ ссылается на все подряд и вдруг на одном деле перестает, это неслучайно – тем более когда у такого дела слишком красивый результат вроде "штраф 162 000 снижен до 1 000".

Номера писем и приказов проверьте через обычный поисковик: вбейте номер целиком, в кавычках. Если по точному номеру ничего не находится, а поисковик предлагает похожий и по нему результатов много, номер почти наверняка выдуман – нейросеть не придумывает номера с нуля, а собирает их из знакомых фрагментов. Единственный несуществующий документ из моей проверки как раз такой: письмо ФНС России № БВ-4-7/3788@ при настоящем от 10 марта 2021 г. № БВ-4-7/3060@, отличаются только цифры после дроби. Но ошибиться в одной цифре может и тот открытый источник, с которым вы сверяетесь.

И последнее: насторожитесь, если точные цифры подкреплены ссылкой на документ, которого нет в открытом доступе, – как статистика "3623 жалобы, 2133 случая, 58,9%" в одном из разобранных отчетов. Проверять такие цифры не по чему, и в свой документ они могут попасть только с оговоркой об источнике.

Эти семь приемов удобнее всего применять в таком порядке, и вместе они занимают около 15 минут:

1. Посчитать сноски и адреса
2. Найти источник под утверждениями на разные темы
3. Прочитать заголовки источников
4. Найти пометки о неуверенности
5. Отметить дела и письма без ссылок
6. Проверить номера писем через поисковик
7. Найти точные цифры из неопубликованных документов

В результате у вас будет список позиций, которые нужно проверить вручную. Обычно это от четверти до трети всех ссылок документа, а не все подряд.

Каждую позицию из этого списка проверяют в четыре шага, и порядок здесь важен.

Сначала убедитесь, что дело, письмо или акт существует: это минута работы.

Затем проверьте содержание: есть ли в тексте акта позиция, которую ему приписали, и какой из четырех вариантов перед вами. На этот шаг уходят часы, и именно он и есть проверка. Здесь же обнаруживается подмена, с которой начиналась статья, когда позиция настоящая, но принадлежит другому акту.

На третьем шаге нужно выяснить, что стало с делом дальше: обжаловали ли акт, изменили или отменили. По делу № А40-186201/2022 акт с нужной формулировкой существует, но потом процессуальная судьба дела развернулась, а подборка об этом умолчала. Бывает и так, что нужная формулировка в акте есть, а дело все равно проиграно.

На четвертом шаге сверяют реквизиты: номер, суд, инстанцию и даты, символ за символом и с документом перед глазами. Расхождение в дате на день-два нельзя считать опечаткой. В одном отчете дата решения была указана как 30 мая 2024 года. На самом деле резолютивную часть объявили 20 мая 2024 года, а полный текст изготовили 31 мая 2024 года. Такая ошибка означает, что реквизиты не переписывали с документа, а восстанавливали по памяти или по пересказу, и тогда, скорее всего, пересказано и содержание дела. Правильная дата здесь – 31 мая: по ч. 2 ст. 176 АПК РФ датой принятия решения считается дата его изготовления в полном объеме.

Результат проверки я записываю так, чтобы через месяц не проверять заново: реквизиты и инстанция, суть спора, позиции сторон, вывод суда дословно с указанием пункта, решающие факты и судьба дела в вышестоящих инстанциях. Главная графа – чем дело полезно или опасно для нашей позиции: одно и то же дело может ее подтверждать и содержать вывод, который сработает против нас.

По итогам проверки у каждой позиции один из четырех результатов: подтверждена, подтверждена частично, не подтверждена или приписана не тому акту.

Отдельно нужно различать "не найдено" и "не существует". Решения арбитражных судов субъектов индексируются в интернете неравномерно, и настоящее дело иногда находится только по карточке в картотеке арбитражных дел. Поэтому если дело не нашлось поиском в интернете, это говорит о поиске, а не о деле. Писать "не существует" можно только после проверки по справочной правовой системе и картотеке. До этого ни одно дело нельзя называть выдуманным, ни в документе, ни в разговоре с клиентом.

Это не придирка к словам. Если позиция не подтвердилась, ее просто убирают из документа, а если документа не существует, нужно еще и предупредить того, от кого пришла подборка.

Когда проверка закончена, решение по каждой позиции зависит только от того, что написано в акте, а не от того, насколько ее жаль.

Подтвержденная позиция идет в документ с реквизитами и указанием пункта акта.

Если позиция подтвердилась частично, в документ идет то, что суд сказал на самом деле, вместе с его оговорками. Оговорки хочется убрать, потому что без них формулировка звучит сильнее. Делать этого нельзя: инспекция или суд прочитают акт целиком и укажут на эти оговорки в самый неудобный для вас момент.

Неподтвержденную позицию убирают. Ее не переформулируют, не смягчают и не оставляют "для количества": слабый довод не безобиден, он заставляет усомниться и в остальных.

Если позиция оказалась приписана не тому акту, оставить ее можно только со ссылкой на тот акт, где она действительно есть, и только после такой же проверки этого акта.

До пятницы проверить все обычно не удается. Тогда проверяйте не подряд, а по значимости: сначала позиции, на которых держится ваш вывод, потом остальные. То, до чего не дошли руки, в документ не включайте. Три проверенные ссылки работают лучше, чем десять, из которых проверены три.

У этого метода есть пределы. Семь приемов не доказывают, что дело выдумано. Они показывают, какие позиции нельзя отправлять в документ без ручной проверки, и тем самым сокращают ее объем, но не заменяют ее.

Главное, чего приемы не ловят, – пропуски. То, чего в подборке нет, не выдаст ни один формальный признак. В одном из разобранных мной отчетов самой серьезной проблемой было именно это: в нем не упоминался свежий закон, который изменил ответ на вопрос. Такое умолчание замечает только тот, кто сам знает предмет.

То, что дело существует, почти ничего не говорит о том, что в нем написано. Формальные приемы помогают понять, с чего начать, а ручная проверка показывает, можно ли на позицию опираться. Пока позицию никто не прочитал в самом акте, это пересказ, кто бы его ни составил, человек или нейросеть. Поэтому проверка судебного акта заканчивается не на номере дела, а на его полном тексте в системе ГАРАНТ.