В Германии – решающий с точки зрения дальнейших политических азимутов месяц. В сентябре выборы пройдут в федеральных землях Саксония-Анхальт и Мекленбург-Передняя Померания, а также в городе Берлине. Если везде правящая ХДС потерпит серьёзное поражение (это не гарантировано), судьба федерального правительства зависнет в неопределённости. Ну а судьба канцлера Фридриха Мерца, видимо, напротив, определится весьма чётко: на выход.

Сокрушительный провал ХДС в Саксонии-Анхальт предсказывали, но масштаб всё равно впечатляет. Дотянет ли «Альтернатива для Германии» до абсолютного большинства и способности сформировать собственное земельное правительство, пока непонятно. Но, с точки зрения яркости сигнала для истеблишмента, это непринципиально. Красная лампочка мигает, как сумасшедшая.

Больше же всех «искрит» сам канцлер Мерц. Судя по исходу этой земельной кампании, он уже пришёл в такое политическое состояние, когда всё, им произносимое, имеет обратный эффект, а то, к чему он страстно призывает, решительно отвергается. Слегка напоминает позднесоветских начальников, пытавшихся кого-то в чём-то убеждать, а результат был – «ну, раз они говорят, значит, точно надо делать наоборот».

Попытка накануне выборов представить АдГ как нацистов и марионеток Путина не сработала в этой восточной земле вообще. Может быть, даже чуть-чуть добавила АдГ очков, вызвав раздражение своей нарочитостью. Мутный эпизод с беспилотниками в Лейпциге (тоже, кстати, восток Германии, земля Саксония), использованный для резкого взвинчивания напряжённости в отношениях с Россией, никак не подействовал на итог голосования.

Сценарии политического кризиса в федеральной земле Саксония-Анхальт есть разные. Зависит от точного распределения мест, оно продиктует варианты действий истеблишмента. Но любой из представимых вариантов чреват усугублением проблем. Допустим, в Магдебурге формируется-таки «враждебное» правительство «Альтернативы». Это будет означать, что вся остальная федеральная система, скорее всего, начнёт усердно совать палки в колеса этому правительству, тем самым расшатывая и свои позиции. Идея бойкотировать сотрудничество с властями одной из земель, отказываясь передавать им данные в сфере безопасности, полицейские сведения и прочее, выглядит безумно – разрушение собственными руками основ весьма эффективного в ФРГ федерализма. Применение санкционной дубинки, опробованной на мировой арене, но только внутри собственной страны. Другая гипотетическая возможность – сборная солянка из всех-всех остальных партий, лишь бы отстранить от управления явного победителя. С точки зрения принципов народовластия – очевидная дискредитация идеи.

Умной тактикой, вероятно, стало бы внешнее смирение (воля народа, ничего не попишешь! демократия!), сопровождаемая ползучей интеграцией АдГ в истеблишмент (тем самым мятежная партия будет «обезвреживаться») с одновременными усилиями по её дискредитации как неспособной к реальному управлению (что вполне вероятно). Но для умной тактики нужны умные и хитрые политики, а федеральная верхушка Германии сейчас похвастаться их наличием не может. Одна из немецких национальных особенностей заключается в том, что в решающие моменты вместо изворотливости и гибкости на поверхность вылезает упёртое самомнение, помноженное на морализм. Ну а дальше – как получится. Сам немецкий мейнстрим создал из АдГ жупел, от которого надо шарахаться, как от чумы, и теперь непонятно, как совершить рациональный разворот с целью дальновидной управляемой перекройки политического поля.

В целом, есть впечатление, что процессы политической трансформации в Западной Европе действительно переходят на качественно другой уровень. Вопиющее несоответствие того, что предлагает истеблишмент, реальным запросам населения, нарастает повсеместно. Не то чтобы прежде демократия работала идеально, но сейчас управляющие и управляемые пребывают просто в параллельных плоскостях.

Расхождение повесток началось в условиях зрелой и исправно функционировавшей глобализации, лет 25–30 назад. Но тогда оно хотя бы компенсировалось дивидендами для людей. По мере складывания всё более взаимосвязанного и целостного мира решение национальных проблем на наднациональном уровне становилось не только необходимым, но постепенно и единственно возможным способом социального управления. Однако интерфейс «национальное – наднациональное» всё же сохранялся, а не разрушался. И верхний космополитический уровень был в состоянии обеспечить развитие и благосостояние нижнему, куда более почвенному, несмотря на растущее и тревожившее думающих политиков отчуждение.

Сейчас всё скомкалось, потому что сама глобализация перестала работать, как было задумано. Баланс нарушился. Всё слабее связь народов с номенклатурой, которая зажата между невозможностью разорвать плотную интеграционную пелену (достижение предыдущего этапа) и необходимостью сохранять в подчинении дезориентированные массы. Формы проявления новых сил разные, партии и объединения, считающиеся протестными, типологически родственны, но реализуются в каждой стране по-своему в зависимости от социально-политической культуры. И могут быть не дружественны друг другу (национал-суверенисты, скажем, Франции, Германии и Британии совсем не обязательно подружатся, памятуя исторические традиции). Главное, что выстроенная прежде система раскачивается, и неясно, как она в нынешнем виде может сохраниться на среднесрочную перспективу.

Пока ресурса удержания власти путём манипуляций и передёргиваний под видом конституционных процедур хватает. Правда, казус АдГ после Саксонии-Анхальт станет показательным – насколько этот ресурс велик. Как бы то ни было, преображение Европы, очевидно, началось.

Нет оснований полагать, что Европа преображённая нам, например, понравится больше. Старый Свет, в котором нарастают националистические настроения и начинается внутривидовая борьба, не раз затягивал окружающий мир в крайне неприятные катаклизмы. И Россия исторически же никогда не оставалась в стороне от этих разбирательств. Но тут уже объективный исторический процесс, маятник не останавливается в одной точке. Надо принимать как данность.

Автор: Фёдор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике».