Как сдержать инфляцию и не затормозить экономику — за исследования, помогающие ответить на эти вопросы, Роберт Холл и Майкл Вудфорд получили Нобелевскую премию по экономике в 2026 году. Их подход позволяет оценивать, как люди и бизнес реагируют на изменение процентных ставок и меры господдержки. Ведь дополнительные деньги не обязательно превращаются в потребительские расходы, а дешевые кредиты могут ускорить рост цен. Однако универсального рецепта нет: как отмечает Нобелевский комитет, у экономических моделей есть ограничения — например, они могут переоценивать влияние обещаний центробанка. Как разработки лауреатов помогают принимать решения и применяются ли подобные подходы в России — в материале «Известий».

Королевская шведская академия наук 12 октября объявила лауреатов Нобелевской премии по экономике. Ими стали американские ученые Роберт Холл из Стэнфордского университета и Майкл Вудфорд из Колумбийского университета. Согласно сообщению академии, они поровну разделят 12 млн шведских крон — около $1,2 млн.

Нобелевскую премию по экономике в очередной раз получили американцы — оба из «Лиги плюща». В этом нет ничего удивительного, заявила ведущий аналитик Freedom Global Наталья Мильчакова. Такое решение отчасти повторяет тенденцию прошлого года — тогда лауреатами стали Джоэл Мокир, Филипп Агьон и Питер Ховитт, которые объяснили, как новые технологии помогают долгосрочному экономическому росту. Как обратил внимание доцент кафедры финансового мониторинга НИЯУ МИФИ Павел Леонов, Нобелевский комитет упорно не выбирает тех исследователей, которые анализируют большие объемы данных и используют в своих трудах машинное обучение.

Награду присудили за «микроэкономические основы макроэкономической стабилизации». Проще говоря, за подход, который помогает властям сдерживать инфляцию и смягчать спады, учитывая решения отдельных людей и компаний, следует из материалов Нобелевского комитета.

Прежние модели опирались преимущественно на статистические связи между общими показателями — инфляцией, безработицей, доходами и потреблением. Но кризисы 1970-х годов показали, что привычные зависимости могут нарушаться: цены росли одновременно с безработицей, объяснила эксперт Президентской академии Татьяна Подольская. Это явление называют стагфляцией. Оно заставило исследователей пересмотреть методы регулирования экономики, отметила она.

В материалах комитета объясняется: за общими показателями стоят миллионы решений — что купить, сколько отложить, куда вложить деньги, какой объем товаров произвести. При этом люди и предприятия реагируют на действия властей и меняют планы. Поэтому связь, которая работала в прошлом, после изменения политики может оказаться ненадежной.

Роберт Холл предложил способ проверить на данных, как ожидания будущих доходов влияют на потребление. Сама идея существовала и раньше, но его работа позволила перейти от теории к ее проверке, подчеркивает Нобелевский комитет. Ученый показал: при определенных условиях изменения расходов трудно предсказать, поскольку они зависят от новой информации, которая заставляет людей пересматривать представления о будущем.

В исследовании 1982 года Холл и Фредерик Мишкин проверили этот подход на данных примерно 2 тыс. домохозяйств. Полученные результаты согласовывались с моделью, в которой около 80% потребления определялось с учетом будущих доходов, а оставшиеся 20% напрямую зависели от текущих поступлений. Это оценка структуры потребления, а не доли семей, подчеркивается в научном обосновании премии.

Майкл Вудфорд стал одним из главных создателей модели, которая объединила решения потребителей, действия бизнеса и политику центрального банка, говорится в материалах комитета. Она учитывает, в частности, что компании не могут мгновенно менять цены и зарплаты. Такой инструмент позволяет оценивать, как изменение ставки повлияет на спрос, инфляцию, а также на выпуск товаров и услуг.

При этом одинаковое замедление экономики может требовать разных решений, следует из научного обоснования награды. Если люди сокращают покупки, снижение ставки способно поддержать спрос. Но когда предприятия выпускают меньше продукции из-за нехватки сырья или перебоев с поставками, дополнительное стимулирование может усилить рост цен.

Такой подход помогает точнее описать реальные процессы, пояснил директор по аналитике «Инго Банка» Василий Кутьин. По его словам, учет поведения людей и компаний позволяет лучше объяснять причины спадов и подъемов, а также оценивать последствия мер по борьбе с инфляцией и рецессией.

Премия по экономике не была предусмотрена завещанием Альфреда Нобеля. Ее учредил Центральный банк Швеции в 1968 году в честь своего 300-летия. Официальное название — премия Шведского государственного банка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля. Награду финансирует Риксбанк, а лауреатов выбирает Королевская шведская академия наук, следует из информации организаторов.

Практическая ценность этих исследований — в возможности заранее оценить последствия решений правительства и центрального банка, подчеркнула Татьяна Подольская из Президентской академии. По ее словам, разработанные подходы применялись и во время кризисов 2020-х, включая пандемию коронавируса и энергетические потрясения, когда властям приходилось одновременно сдерживать инфляцию и смягчать спад.

Однако у таких инструментов есть ограничения. Например, простая модель может преувеличивать влияние заявлений центробанка о будущих ставках на сегодняшние цены и спрос. Этот недостаток прямо отмечен в научном обосновании Нобелевской премии.

Кроме того, в периоды резких перемен расчеты способны недооценивать, насколько сильно потрясения изменят поведение бизнеса, пояснил ведущий аналитик «АМаркетс» Игорь Расторгуев. Еще одна проблема — люди в моделях могут выглядеть слишком рациональными, а различия между семьями учитываются недостаточно.

Обеспеченный человек, например, может отложить дополнительный доход, а семья без накоплений — потратить его на необходимые покупки, продолжил эксперт. Поэтому судить об эффекте господдержки только по поведению условного среднего потребителя недостаточно.

Для России такие инструменты полезны при оценке последствий внешних потрясений — например, падения цен на нефть или ограничений экспорта, отметил Василий Кутьин из «Инго Банка». Они позволяют проследить, как на изменения реагируют домохозяйства и компании и что дают меры властей.

При этом Банк России уже использует модели, учитывающие особенности отечественной экономики, банковского и бюджетного секторов, в том числе действие бюджетного правила, пояснил Игорь Расторгуев. По его мнению, эти инструменты необходимо и дальше адаптировать к российским условиям.

— Показательный пример — ипотека. Государственные программы помогают семьям покупать жилье и поддерживают строительство. Однако результат зависит от возможностей застройщиков, их издержек и условий получения льгот. Если спрос растет быстрее предложения, часть господдержки может привести к повышению цен, — пояснил аналитик.

В одной из исследовательских работ Банка России домохозяйства действительно разделены на сберегателей и заемщиков, а последние — еще и по доступности рыночной, семейной и льготной ипотеки. Такой подход позволяет оценивать, как разные программы влияют на рынок жилья и экономику в целом.

Но для практического применения теорию необходимо постоянно сверять с действительностью, подчеркнул Василий Кутьин. По его словам, важно изучать особенности поведения российских компаний и населения, а также проверять модели на реальных данных — от этого зависит точность оценки последствий экономической политики.