Недавно мне так и не удалось присоединиться к встрече в ...

Дата публикации: 14-10-2026 15:33:20

Недавно мне так и не удалось присоединиться к встрече в Zoom: после концерта сына я не смогла найти тихое место, откуда можно было бы выйти в эфир.
А встреча была особенная. На своей неизменно уютной — и, на мой взгляд, одной из самых удачных подкаст-площадок — изумительная Катя Черняева Ekaterina Chernyaeva собрала нас вокруг книги Лидии Григорьевой Lidia Grigorieva «Космос любви».
Лидия - один из самых значительных поэтов русского зарубежья, и мне выпала высокая честь, как это стало доброй традицией, написать послесловие к её книге.
Вообще, когда поэт просит тебя написать о его книге, ты невольно становишься частью всего его сущностного. Тебе доверяют приблизиться к тому, из чего рождается поэзия, и найти собственные слова для этого приближения. И это не просто… Поэтому я не всегда, к сожалению, соглашаюсь писать о книге высокого коллеги.
Но здесь для меня особый случай. Нас с Лидией связывает не только поэтическое родство, но и множество удивительных, порой мистических, пересечений наших судеб.
Поэтому хочу опубликовать здесь своё эссе. Назвать моё выступление несостоявшимся я всё же не могу: прекрасная душа Катя Черняева прочитала его так тонко и проникновенно, что, пожалуй, сама я не сумела бы прочесть лучше.
Спасибо, Катюша, за то, что мой голос прозвучал в твоём. ❤️
****
Золотые розы от Лидии. Между Казанью и Амманом.
Сокращённый отрывок из моих «Дневников путешествий».
В Казань меня привело приглашение в жюри документального кино XXII Казанского международного кинофестиваля «Алтын минбар».
Среди фестивальных встреч и просмотров я помнила ещё об одном деле. Лидия Григорьева - удивительный поэт, в котором меня поражает невероятная сила и смелость выживания, попросила меня навестить могилу Равиля Бухараева. После его ухода ей пришлось жить с той частью себя, которая всё ещё принадлежит их общей жизни, и находить в себе дыхание для новых стихов. Я чувствую, какого мужества требует эта верность: любить ушедшего всей собой и всё-таки оставаться среди живых.
Лидия отправила меня к нему посланником. Я знала, что для неё значит эта просьба. Когда любимый человек похоронен далеко, всякий, кто может прийти к нему, на короткое время преодолевает и твоё собственное расстояние.
После Казани мой путь лежал в Амман - к могиле моего супруга, Мухадина Кандура, и к делам благотворительности в его память. В ноябре исполнится три года, как его нет. Я произношу «три года», но до сих пор не могу соотнести эту меру времени с его отсутствием: календарь отсчитывает месяцы, а во мне многое остаётся в том дне, когда оборвалась наша совместная жизнь.
Мне показалось удивительным совпадением, что в одном пути соединились эти два посещения. Из Лондона я ехала к Равилю с поручением Лидии, а затем — к Мохи, уже со всем тем, что никто не мог передать ему вместо меня. Я понимала её просьбу изнутри. Знала, сколько несказанного может заключаться в простом «навести его», сколько доверия нужно, чтобы поручить другому такое посещение.
Перед поездкой на кладбище я зашла за розами. Именно за розами — потому что этот цветок принадлежал истории Равиля и Лидии. Он дарил ей золотую розу, вновь и вновь возвращая её образ в подарках: в кулоне, браслете, украшении на одежде. Роза стала узнаваемым знаком их любви, частью её собственного языка.
В магазине продавец растерялся, когда я попыталась объяснить, какие цветы мне нужны. А я уже увидела их — розы тёплого золотисто-оранжевого оттенка. Образ, который Равиль когда-то выбирал для Лидии, теперь возвращался к нему живыми цветами.
Исполнительный директор фестиваля Миляуша Айтуганова предоставила мне свою машину; со мной поехала её студентка. Благодаря её заботе в плотном фестивальном расписании нашлось место для этого личного пути.
На Ново-Татарском мусульманском кладбище могилу Равиля мы нашли не сразу. Нам помогали люди, ухаживавшие за захоронениями своих близких. Я запомнила их доброжелательность: моя просьба входила в их собственную заботу о памяти, и они откликались на неё без лишних слов.
В этом некрополе покоятся люди, чьи имена принадлежат истории татарской мысли, науки, поэзии. Их наследие продолжает жить далеко за пределами Казани. Равиль вернулся в эту землю, возле родителей, неподалёку от Габдуллы Тукая, чью поэзию переводил. В таком соседстве есть глубокая внутренняя связь: он столько сделал, чтобы слово его народа услышали на других языках.
Признанный государством, любимый читателями, он оставался человеком редкой духовной и творческой свободы. Татарская культура, русская речь, другие языки, исламская мысль — всё это сходилось в одной судьбе, становилось его собственным голосом. И всё же сейчас я искала среди надгробий прежде всего Равиля, к которому Лидия отправила меня посланником.
Когда мы наконец нашли могилу, я остановилась перед памятником. Две тёмные каменные плоскости показались мне сломленными крыльями ангела. В их изгибах ещё сохранялось движение полёта, но тяжесть камня удерживала их у земли. Между ними проходила белоснежная вертикаль с арабской вязью — свет, которому не требовались крылья, чтобы подняться к Создателю.
Я смотрела на неё, и памятник постепенно раскрывался для меня как образ перехода. Внизу оставались земля, опавшие листья, принесённые нами розы; выше — лицо Равиля, его имя, годы жизни. А светлая вертикаль проходила сквозь эту земную завершённость и продолжалась в зелени деревьев, словно для души здесь было оставлено пространство выхода. Камень обозначал предел, но внутри самого камня уже присутствовало то, что предела не признавало.
На одной стороне - его портрет, на другой — обложки книг. Лицо и слово, два способа остаться среди живых. И рядом - стихи:
«Когда вернусь в казанские снега,
мы разглядим друг друга
в свете Бога…»
У могилы эти строки звучали иначе. Равиль написал их из жизни, где возвращение ещё могло означать поездку домой, встречу, снег за окном. Теперь они были высечены на камне, и в них открывалось другое возвращение. Особенно поразило меня это «разглядим». Будто земная близость, даже самая глубокая, оставляет в любимом человеке что-то неувиденное; будто лишь в свете Бога нам будет дано узнать друг друга до конца.
Я думала о Лидии. О том, как она живёт рядом с его стихами, продолжает вслушиваться в них и, возможно, находит теперь то, что при нём слышалось иначе. Я знала это мучительное изменение слуха. После смерти Мохи его слова стали доходить до меня из такой глубины, которой я прежде не могла предположить. Иногда память возвращает обычную фразу… и ты вдруг понимаешь, что всё ещё продолжается ваш разговор. Только ответить ему уже невозможно привычным голосом, в привычной комнате, обернувшись к нему.
У его отсутствия нет возраста. Оно умеет быть сегодняшним: внезапно открыть ту же бездну, перед которой я оказалась в первый день. И всё же через неё до меня доходит он сам - в музыке, в написанном нами, в движении памяти, которое невозможно вызвать по собственной воле.
Здесь, перед могилой Равиля, я особенно остро почувствовала, что мой предстоящий путь в Амман уже начался. Эти два посещения соединились прежде, чем я успела осмыслить их связь. Лидия отправила меня посланником к своему мужу, а затем я должна была идти к моему. Между Казанью и Амманом, между двумя могилами пролегала дорога, которую я проезжала одна, но одиночной она мне уже не казалась.
Равиль и Мухадин - два писателя-мусульманина, две неповторимые судьбы, рядом с которыми прошли наши с Лидией жизни. Теперь мы обе остались хранить их слово, завершать начатое, различать их присутствие в мире, который продолжает существовать без них. Иногда мне кажется, что именно наши супруги приблизили нас друг к другу уже из той дали, куда мы не можем за ними последовать. Я не умею объяснить эту связь. Но у могилы Равиля она ощущалась почти физически: словно, исполняя просьбу Лидии, я одновременно приближалась к Мохи.
В Аммане мне необходимо было, чтобы любовь к нему продолжала действовать здесь, среди живых: становилась помощью, достигала того, кому сейчас тяжело. Там, где мои руки уже не могли коснуться его, они ещё могли что-то сделать во имя него.
Я положила розы у подножия памятника. Золотая роза, которую Равиль дарил Лидии в разных воплощениях, вернулась к нему живым цветком. Её любовь достигла этого места через мои руки. И в этот миг моя собственная тоска по Мохи отозвалась так сильно, будто я принесла сюда и её.
Над розами темнели сломленные крылья. Между ними поднималась белоснежная вертикаль. Я стояла перед ней и думала: быть может, так и выглядит то, чего мы не умеем увидеть в смерти, — тяжесть, оставшаяся на земле, и свет, уносящий душу к Создателю.
Мы с Лидией давно пишем в диалоге. Посвящённые друг другу стихи порой знают о нас больше, чем мы успеваем сказать при встрече. В них проступает связь, которую я не могу объяснить одним лишь родством наших судеб. Бывает, я слышу в этом разговоре отзвук ещё двух голосов - Равиля и Мохи, словно наше слово достигает той дали, откуда они отвечают нам каждый своим молчанием.
Поэтому я завершу выступление посвящением Лидии - «Золотистая верблюдица». Эти стихи я написала уже в Аммане, до посещения могилы Равиля.
Теперь мне кажется, что дорога между двумя могилами продолжилась в них: я привезла к Мохи невысказанное у Равиля, а из Аммана обратилась к Лидии.
****
Посвящение Лидии Григорьевой
Золотистая верблюдица с гордо поднятой головой,
по дороге идет важным шагом, возможно, к себе домой.
Только где он, дом этот наш святой, что остался теперь за спиной,
там опущены шторы - окропим порог его святой водой.
А вода эта - с Иордана, из самого древнего русла реки,
где ступал когда-то Иса, принимая крещенье с руки.
Я зачерпну её бережно, в ладонях своих понесу,
и на камни родного порога, как память живую, плесну.
Давай сядем с тобой в песке, помолчим до вечерней звезды,
ты ведь тоже, верблюдица, знаешь: разлука - другая сущность любви.
Наши тени сольются, пока не погаснет закат над землёй,
а потом ты поднимешься первой и снова пойдёшь за судьбой.
Я останусь смотреть, как песок заметает неспешно следы,
как уходит дорога туда, где уже не кончаемся мы...
Может, дом - это вовсе не стены, не двери, не свет за окном,
может, дом - это тот, с кем однажды навеки осталась вдвоём...

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Я нашел ее дом в Медоне. Я прочел очень много ...	0	3.15	14-10-2026
2	Не умею напоказ проявлять любовь. Будто если напоказ — то ...	0	3	19-07-2026
3	Задушевные дни с ароматом Антоновских яблок. Где такое может быть? ...	0	7.17	15-09-2026
4	Так называемый космос Космос... А ведь он свободен! Ни в ...	0	8.15	29-07-2026
5	Про дыру Хочешь гляди, а не хочешь, так не гляди: ...	0	7.17	23-09-2026
6	Глупое чувство, что я не с твоей планеты… В небе, ...	0	6.21	19-08-2026
7	💕Любимый мой, смотрю на твою гитару, и так больно становится...😭 ...	0	5.33	01-09-2026
8	сегодня ночью меня довели до слез 😭 проснувшись от звонка ...	0	5.7	22-09-2026
9	cегодня в полночь на перекрестке, где Веге встретился Альтаир, я ...	0	7.09	29-07-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 6.44. Источник: vk.com.