Сегодня Мирре Андреевой 18. Девчонке, которая успела наделать шума до того, как ее пустили в казино жизни. Я впервые увидел ее игру вживую в прошлом году на турнире в Дубае — солнечном, пыльном, расплавленном мегаполисе. Городе стеклянных небоскребов и шумных кондиционеров. Андреева вышла на корт сосредоточенная, наглая, но еще слишком хрупкая, чтобы пройти далеко. Вылет на ранней стадии помешал моим планам на общение — проигравшие редко дают интервью. Особенно когда они молоды и злятся.

Вторая попытка была на Олимпиаде в Париже. И она закончилась фарсом. Все шло по плану, пока французские власти не вспомнили, что я — российский журналист ТАСС. За пределы олимпийских арен меня выкинули, словно просроченный круассан, с формулировкой, достойной какого-нибудь шпионского триллера с Юрой Борисовым: "Угроза национальной безопасности". Большая страна. Великая свобода слова. Великое лицемерие. Мирра же осталась и завоевала медаль. Пока серебряную, но карьера только начинается, и время на ее стороне.

И надежда на интервью остается. Андреева только начинает писать свою историю, и когда-нибудь, возможно, наши маршруты пересекутся в более свободном месте.

Ей исполнилось лишь 18, и пока ее звонкая ракетка говорит красноречивее агентов и рекламных контрактов. Она еще не испорчена ни деньгами, ни интригами, ни политикой.

Хотя, чего скрывать, тревога есть. Дарья Касаткина еще недавно тоже была перспективной, яркой и русской. Играла за сборную в Кубке Федерации, щеголяя в красно-белом костюме Bosco. Потом бац — российский паспорт она меняет на австралийский флаг. Мне это кажется предательством. Возможно, я старомоден. Возможно, я слишком цепляюсь за идеи, которым в этом мире давно пора гнить в земле. Но когда ты надеваешь форму сборной страны, ты не просто играешь за флаг — ты тащишь за собой всю сложную, болезненную, прекрасную историю своего народа.

После бегства Касаткиной я написал агенту Андреевой в мессенджер. Простой вопрос: "Не планирует ли Мирра сменить гражданство?" Две синие галочки. Агент прочитал сообщение и ушел в молчание. Профессионально, почти издевательски и холодно.

Но пока что Мирра выглядит как человек, который еще верит в идею остаться собой. И это греет. Ее теннис — живой, жесткий, не всегда идеальный, но зато настоящий. И может быть, ей повезет вырасти без предательства. Потому что ей всего 18. Потому что она все еще может выбрать путь.

И, черт возьми, потому что в ее глазах пока светится надежда, которая сильнее всех денег, всех страхов и всех кодексов "национальной безопасности".​ 

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора. Использование материала допускается при условии соблюдения правил цитирования сайта tass.ru