В Москве на 82-м году жизни скончался Константин Худяков — художник, обладавший визионерским даром и начавший создавать цифровое искусство, еще когда в мире царили аналоговые технологии.

Константин Худяков называл себя «дитя оттепели», и, действительно, его становление пришлось на 1960-е, удивительную эпоху, когда многие футуристические видения 20-х вдруг вновь начали обретать плоть и кровь. Еще были живы некоторые конструктивисты, и юноша, приехавший из глубинки — села Царевщина Саратовской области — и с третьей попытки поступивший в МАРХИ, оказался во многом их преемником.

Символично, что в студенчестве Константин Худяков жил в Доме-коммуне на Орджоникидзе — самом известном творении архитектора Ивана Николаева (в 1960-е — ректора МАРХИ), с его необыкновенными «летящими» пандусами и крошечными комнатками-кабинками. Грезы о будущем, воплощенные в этой постройке, словно перекочевали в работы Константина Худякова, никогда не довольствовавшегося настоящим. Даже свой дипломный проект, моделировавший футуристический город в Сибири, он представил не как все студенты — в виде макета, а снял фильм-прогулку, где камера перемещалась по «улицам».

Худяков удивительным образом соединял инженерный и художественный подходы: образное мышление у него сочеталось с аналитическим, а интерес к живописи — со стремлением проектировать собственные миры.

Только ему не очень повезло со временем: в годы застоя ренессансный размах его дарования мало кого интересовал. По иронии судьбы после института Худяков попал в совершенно консервативный Центральный музей В. И. Ленина в Москве, где стал главным художником. И хотя и здесь нашел себе занятие — реконструкцию залов основной экспозиции, потом не раз вспоминал об этом времени как о потерянном.

Его настоящая жизнь шла в параллельном измерении — в выставках Горкома графиков на Малой Грузинской. В конце 80-х, почувствовав дух свободы, Худяков занялся галерейным бизнесом — стал сооснователем первой российской частной галереи «МАРС». Но главное — он сделал радикальный шаг: оставил живопись ради новых технологий.

Приобретение видеокамеры, а потом и компьютера подарило художнику невиданные возможности, хотя с каждым битом в то время приходилось практически работать вручную.

До массового распространения нейросетей с их инструментами генерации изображений оставались еще целые десятилетия, и все же Худякову хватало первых фоторедакторов, чтобы творить свои дигитальные миры. Наверное, одним из его самых эпичных и масштабных проектов стал «DEISIS/Предстояние», показанный в 2004 году в Третьяковской галерее. Это был своеобразный компьютерный иконостас — изображения Христа и святых, смоделированные с помощью цифровых технологий и распечатанные на плоттере. Органичное соседство двух измерений — земного и глубоко мистического — отличало и многие его другие работы, будь то стереокартины или интерактивные панели.

В отличие от более консервативных коллег, Константин Худяков, возглавивший Творческий союз художников России и ставший вице-президентом Российской академии художеств, с большим интересом относился к искусственному интеллекту и верил в его огромную силу — не как властителя дум, но скорее как удобнейшего инструмента. И сетовал, что нынешние, пока не всегда удачные результаты сбивают многих пользователей с толку и не дают осознать все богатство возможностей. Кажется, даже в нынешнее, стремительно меняющееся время Худяков не сбавлял темпа и продолжал смотреть куда-то за горизонт — и видел вещи, которые нам предстоит еще осмыслить и осознать.

Ксения Воротынцева