Утром 30 июня в Москве в Центральной клинической больнице (ЦКБ) простились с Сергеем Ивановым, бывшим министром обороны, главой администрации президента и секретарем Совета безопасности России. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников тоже простился с Сергеем Ивановым.

Прощание в траурном зале ЦКБ началось в десять утра. Улицу Тимошенко, ведущую к траурному залу, перекрыли полностью. И не вспомнить, чтобы так было. Девушки из Медицинского колледжа Управления делами президента РФ в это утро получали дипломы и не очень понимали, почему им надо пробираться в лучших своих, без сомнения, туфлях по тропинкам во дворах домов к Рублевскому шоссе, где можно было заказать такси. Впрочем, девушки казались такими счастливыми, что не могли понять, даже если, по-моему, захотели бы, и почему навстречу им идут люди с букетами красных роз и гвоздик и обходят этих девушек стороной.

Не с парадного входа в траурный зал уже заходили люди, заехавшие сразу во двор ЦКБ. Первым был сенатор Андрей Клишас, за ним зашел бывший вице-премьер и бывший глава «Роскосмоса», а ныне сенатор Юрий Борисов. Затем вошел глава Следственного комитета Александр Бастрыкин. Потом приехал министр иностранных дел России Сергей Лавров. Они с Сергеем Ивановым много чего перекурили в ожидании переговоров с участием Владимира Путина.

Глава Верховного суда Игорь Краснов, спикер Госдумы Вячеслав Володин, глава МВД Владимир Колокольцев, глава администрации президента России Антон Вайно, заместитель председателя Совбеза Дмитрий Медведев, полпред президента в Северо-Кавказском федеральном округе Юрий Чайка... Именно в таком порядке. Потом, в 10:08, приехал Владимир Путин. Он подошел к гробу, постоял, трижды перекрестился, потом подошел к жене и сыну Сергея Иванова и несколько минут разговаривал с ними. Вернулся к гробу, постоял с ним еще.

Потом уж были еще люди. Пришла спикер Совета федерации Валентина Матвиенко. Ждали своей очереди бывший глава администрации президента Александр Волошин, бывший замглавы президентской администрации Дмитрий Козак, бывший полпред президента в Северо-Западном федеральном округе Илья Клебанов, помощник президента Андрей Фурсенко...

— Вот кого я хочу обнять...— сказала жена Сергея Иванова, увидев бывшего управляющего делами президента, сенатора Владимира Кожина.

Они все не спешили уходить и, выйдя из траурного зала, стояли теперь на крыльце. Андрей Фурсенко рассказывал, как Сергей Иванов, став первым вице-премьером, вызвал министра образования и науки (им был как раз Андрей Фурсенко) и сказал, что главную его задачу видит в том, чтобы к нему, Сергею Иванову, как к первому вице-премьеру, ни один ученый больше не обращался.

— Я удивился,— говорил Андрей Фурсенко.— Почему, спрашиваю. Потому что, говорит, надеюсь, что ты решишь все их проблемы.

— Он же не пропускал ни одного баскетбольного матча,— говорил первый зампред Госдумы Александр Жуков, неравнодушный, как известно, к спорту.— Он и поднял наш баскетбол, а не кто-нибудь другой. Все время деньги искал, договаривался, буквально тренером работал...

— А вы читали, что Игорь Акинфеев написал про него? — спрашивал еще кто-то.— Что Сергей Иванов ему как отец родной в ЦСКА был. Что ни один человек для него столько не сделал...

Подошли балетмейстер Борис Эйфман с женой, бывший председатель правительства Виктор Зубков, помощник президента Владимир Мединский... Дмитрий Козак сказал, что они с Сергеем Ивановым обсуждали, кажется, все на свете, кроме политики.

Появился глава РЖД Олег Белозеров, глава фракции «Единой России» в Госдуме Владимир Васильев, который всем говорил: «Держимся...» — и, мне кажется, искренне говорил.

И вроде хотелось всем этим людям побыть вместе, и было что обсудить, да только что тут обсуждать, когда человек умер, и на вопрос «Как дела?» Дмитрий Козак, вздохнув, очень предметно отвечает: «Пока живы...» А ты думаешь об этом и понимаешь, что формулировка, если разобраться, исчерпывающая.

Панихиды не было, с речами никто не выступал. Разошлись все вдруг и, кажется, неожиданно даже для себя. И хотя вроде бы проход для прощания был теперь уже свободным, человеческого потока не было. Во-первых, не объявляли, где и что будет, потому что близкие Сергея Иванова не хотели этого, а во-вторых, был он сам человеком, который уж точно не хотел быть публичным, хоть работал и министром обороны, и главой администрации президента, и секретарем Совбеза...

— А вот, помнишь, Примакова хоронили в Колонном зале, так на четыре часа вынос задержали...— слышал я.— Проститься с ним все шли и шли...

— А с Черномырдиным вообще двое суток народ прощался... На автобусах ехали из других областей...

— Конец легенды,— сказал кто-то.

Что ж, этот человек, и правда, много работал «под легендой».

Последним пришел проститься, уже к половине первого, глава СВР Сергей Нарышкин, а на Троекуровском кладбище (Сергей Иванов сам попросил похоронить его там рядом со старшим сыном), куда немногие поехали, ждал еще глава «Сбера» Герман Греф, который успел после общего собрания акционеров...

От входа стали собирать венки, стоявшие у стены, а ими тут было все уставлено, и два самых больших, просто неподъемных, оказались от Российского фонда прямых инвестиций и от баскетбольной команды «Химки».

Скоро у стены стоял только один венок. Я присмотрелся: «От Конституционного суда».

Господи, подумал, я, ему сейчас дело только до одного суда.

И он не Конституционный.

Андрей Колесников