Нападение США и Израиля на Иран в 2026 году стало ключевым моментом международной политики по многим причинам. Итог (пусть даже промежуточный — между второй и разворачивающейся на наших глазах третьей фазами активных боевых действий) этого раунда противостояния демонстрирует, что на мировой арене продолжаются серьезные сдвиги и наиболее сильные игроки осознают пределы своих возможностей. Но, конечно, самое непосредственное влияние конфликт оказал на пространство, на котором он разыгрался: Ближний Восток и особенно регион Персидского залива.

Арабские монархии Залива, обладающие большим финансовым ресурсом, умело им пользующиеся на протяжении десятилетий, попали в неприятное положение. Игра, которую затеяли другие и которую державы Залива намеревались использовать в своих интересах, перекинулась на их территорию. Масштабные инвестиции в политические отношения с США и изощренная дипломатия с Израилем — открытая и не очень — себя не оправдали. Более эффективным показало себя военное взаимодействие, в том числе военно-техническое сотрудничество, но и там отдача оказалась ощутимо меньше вложений. Кампания неожиданно для многих не добила Тегеран, а вернула его из статуса «хромой утки» на позиции крайне влиятельной силы и поставила перед всеми соседями Ирана вопрос: как себя теперь вести?

За ситуацией в Заливе возникла проблема куда более глобальная, отражающая состояние нынешней международной среды в целом.

В последние годы популярность обрели два понятия, родившихся в разных концептуальных контекстах. Одно — «средние державы», продукт западных дискуссий, посвященных эволюции мироустройства. Второе — «мировое большинство», сформулированное в России после начала военно-политического кризиса в 2022 году. Генезис этих терминов разный, но подразумевают они одно явление.

На фоне деконструкции либерального мирового порядка страны, не принадлежащие к высшей международной лиге, но обладающие весом и влиянием, обретают дополнительные возможности, точнее, расширенное пространство для действий. «Средние державы» ведут себя аккуратно, но самостоятельно, используя имеющиеся у них возможности и реализуя собственные повестки, в чем-то созвучные грандам, в чем-то — нет. «Мировое большинство» (а отправной точкой для этой концепции послужило то, что значительное большинство государств не последовало призыву США и Европы ввести санкции против России в 2022 году) также пытается избегать указаний следовать в чьем-то фарватере, стараясь руководствоваться преимущественно своими целями и задачами.

Развитие событий в первой половине этого десятилетия подтверждало новую расстановку сил. Собственно, не опровергнута она и сейчас. Но появился дополнительный нюанс. Хитрая политика дистанцированного лавирования возможна, пока крупные игроки сами действуют более или менее рационально. Точнее, пока их рациональность не подразумевает откровенно силовых сценариев, в которые втягиваются «средние» акторы, они же представители «большинства». Если же такое происходит, как это случилось в регионе Залива из-за американо-израильской операции, то многие преимущества, которыми обладает данная категория акторов, уходят в тень чужого жесткого противостояния и их возможности стремительно уменьшаются.

Монархии Залива — модельные представители описываемой группы стран: игроки не первого ряда, обладающие, однако, достаточным ресурсом, чтобы оказывать влияние на политические процессы, в том числе за пределами непосредственно региона.

С 2022 года их вес возрос — Саудовская Аравия, ОАЭ и Катар играли заметную роль в публичной и закулисной дипломатии вокруг украинского кризиса и выстраивании хитрых отношений, также двойственной природы, с Израилем и прочими ключевыми игроками этой части мира. Нападение «Хамаса» на Израиль в 2023 году и сокрушительный израильский ответ накалили региональную ситуацию, но качественно ее не изменили, как и 12-дневная война против Ирана в июне 2025 года. Последняя даже укрепила позиции Залива, ослабив Тегеран.

Однако в феврале 2026 года эскалация приняла радикальный характер. И силовой фактор стал если не совсем единственным, то, без сомнения, определяющим. И вот здесь тактика «средних» / «представителей большинства» упирается в беспощадную военную логику, где наличие военно-технических возможностей и воля к их решительному использованию перевешивают все остальное.

Отдельная тема — насколько война сегодня способна решить политические проблемы и зафиксировать новый статус-кво. Большинство случаев применения военной силы после холодной войны давали, мягко говоря, сомнительный результат, и чем масштабнее кампания, тем сложнее добиться итога, соответствующего издержкам. Иранский поход США и Израиля это только подтвердил, по крайней мере по состоянию на лето 2026 года, когда был подписан Меморандум о взаимопонимании.

Но большие военные действия вне зависимости от их эффективности ломают политические стратегии. И страны Залива столкнулись с этим в полной мере. Тактика покупки американской лояльности, которой придерживались десятилетиями, не защищает от форс-мажоров. Схема «соглашений Авраама», которая в случае воплощения в жизнь увязывала бы финансово-экономические интересы Израиля и ведущих арабских государств в регионе, снижая риски безопасности, теперь снова под большим вопросом. Она не предполагает большой роли Ирана. Ну а договоренности с Тегераном, которые теоретически могли бы создать другую региональную систему безопасности, сейчас осложнены тем, что военная состоятельность Ирана, вероятно, повысит планку его требований и претензий.

Получается, что мировому большинству, говоря цинично, выгодны войны, которые ведут крупные страны, обращаясь к нему за политической, экономической или идеологической поддержкой.

Но крайне опасны военные начинания грандов, которые средние страны непосредственно втягивают. Достаточного силового ресурса, чтобы сохранять свои преимущества в ситуации острого противоборства, у них нет, как не хватает и воли к его применению. А без этого хитроумное финансово-дипломатическое маневрирование оказывается куда менее действенным.

Какую линию поведения средние державы, составляющие то самое мировое большинство, выработают в новой мировой обстановке? Обстановка — это все более фрагментированный, но по-прежнему взаимосвязанный мир, где военная сила становится доминирующим фактором, но не способна гарантировать решающий успех. Эта линия поведения, если она появится, станет наиболее важным элементом формирования следующего мирового устройства. И на примере арабских монархий Залива можно будет судить о том, в какой фазе находится процесс такого формирования.

Эти и другие аспекты влияния действий мировых держав на наиболее экономически развитые государства, входящие в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (Королевство Саудовская Аравия, Катар и Объединенные Арабские Эмираты), а также особенности и зарождения, и развития их вооруженных сил, силовых ведомств, военного строительства и оборонной промышленности, рассматриваются в книге «Арабский узел», подготовленной Центром анализа стратегий и технологий. Издание предназначено для экспертов и специалистов в сфере военно-промышленного комплекса, вооруженных сил, международных отношений, востоковедов, а также широкого круга читателей, интересующихся современной обстановкой на Ближнем Востоке.

Федор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике