Полвека назад, в 1975 году, в городах-миллионниках жило «всего» 11% населения планеты. Сейчас на них приходится уже 24% землян. Как пишет Forbes со ссылкой на расчеты европейских ученых, к концу века в мегаполисы переберется уже 38% человечества. Такой стремительный рост не может не сказаться на жизни горожан и самих городов. Каким будет мир, где каждый третий живет в миллионнике? По просьбе Собака.ru над этими вопросами задумывались социолог бюро исследований «Гражданская инженерия» Петр Иванов и архитектурный критик, лауреат премии ТОП50 Самые знаменитые люди Петербурга — 2026 Мария Элькина.

Социолог бюро «Гражданская инженерия»:   

Каким будет мир, если каждый третий в нем будет жить в мегаполисе? Мне кажется, что мы увидим развитие тех же тенденций, что заметны и сейчас. Просто, что называется, на максималках. 

Конечно, часть населения мегаполисов в этом мире будущего будет жить в городах вроде Красноярска, но, вероятно, львиная часть роста все равно придется на глобальные города вроде Шанхая, Лондона, Нью-Йорка или Стамбула. 

Далее встает вопрос, как отреагирует на это городская экономика. Тут, мне кажется, главным сюжетом станет дальнейшее развитие платформенных систем. Рост городов будет означать повышение конкуренции за недвижимость, что приведет к тому, что размер жилья еще сократится. На место коливингам и общежитиям могут прийти уже капсульные отели. Как минимум беднейшие жители таких городов будут каждую ночь спать в разных местах, таская свои вещи с собой.   

В итоге чем-то владеть станет довольно затруднительно. Собственность еще больше начнет подменяться арендой и подпиской. Хочется в театр — берем на вечер смокинг, идем в спортзал — арендуем тренировочные штаны. Такой мир бездомных людей и платформенной экономики. 

Можно предположить, что основная работа в таких сверхгородах будет связана со сферой обслуживания обеспеченных горожан. Прекарии, то есть люди без стабильной занятости, будут работать в музеях, театрах, кафе, развлекательных центрах. 

Места для традиционной экономики — начиная с рынков и заканчивая заводами в мегаполисах — будет все меньше. Будут, конечно, индустриальные города, но их промышленность станет во многом роботизированной, и на место десятков тысяч рабочих придет несколько инженеров, нажимающих на кнопки и ведущих текущий ремонт. 

Небольшое количество «колоритных мест» вроде какого-нибудь крафтового блошиного рынка, конечно, сохранится. Но они станут, опять же, местом элитного потребления, аттракционом, где горожанин будет искать живой человеческий контакт. 

Вообще социальные границы в мегаполисах такого мира будут куда жестче. Повседневность обеспеченных горожан будет все меньше соприкасаться с бытом всех остальных. Сейчас есть понятный сценарий приобщения к богатой московской жизни — пока у тебя есть 1000 лишних рублей, ты приходишь на «Патрики» и берешь коктейль. В мегаполисах будущего это уже может стать невозможным, ведь сложится жесткая система социальной фильтрации доступа к разным благам. 

Не будет места и для соседских общин, районных объединений, местного активизма. Все это «переедет» в малые территории. Люди, которые будут постоянно перемещаться по городу, не имея собственного угла, с трудом смогут создавать устойчивые социальные связи. 

На этом фоне в городах вполне могут возникать всевозможные парарелигиозные культы, которые будут создавать новые формы эксплуатации (вспомним историю про московское кафе, в котором людям не платили, так как они были участниками секты). При этом на улицах могут возникать стихийные бунты, питаемые картиной вопиющего неравенства. 

Если это вам кажется совсем уж какой-то фантастикой, то посмотрите на историю Петербурга и Москвы в начале XX века, когда города стремительно росли и там вновь стали появляться разного рода хлысты и скопцы (отколовшиеся от православия религиозные секты, — прим. Собака.ru), дававшие понятный ответ для новых горожан, которые потихоньку ехали крышей от этой стремительной урбанизации. 

В общем, получается такой дикий капитализм с легким налетом Warhammer’а. Хорошая новость в том, что это все же менее вероятный сценарий. Кажется, что за оставшиеся десятилетия люди придумают менее экстремальную и более устойчивую систему расселения. Все чаще раздаются голоса, что малые территории больше подходят для счастливой жизни. Это дает надежду на то, что мы не увидим страшных мегаполисов по 30 млн человек. 

Наоборот, хочется верить в то, что мы придем к управляемому сжатию больших городов, когда вопрос об оптимальной численности будет предметом серьезных раздумий и подсчетов. Причем ответ на этот вопрос должен быть не в форме мечтаний: «Ах, как мы станем еще больше». 

Так, нам бы хорошо поменять подход к девелопменту. На уровне стран необходимо принять политики, которые ограничивали бы «бетонные инвестиции» (покупку множества квартир одним собственником под сдачу или просто для сохранения средств в расчете на будущую перепродажу, — прим. Собака.ru) в глобальных городах в пользу развития малых территорий.  

Вообще проблемы мегаполисов не решить без подъема небольших городов. Если мы просто в одностороннем порядке закроем двери миллионников, то окажемся в другой антиутопии. В ней глобальные города будут обнесены забором и отбиваться от желающих попасть в них из депрессивных городков и сел. 

Самое интересное, что современный платформенный капитализм может отчасти нам помочь. Одна из главных функций современного города — это арена потребления. Но с появлением маркетплейсов это уже не так актуально. Кому нужен молл, если есть пункт выдачи заказов? То же самое с занятостью — удаленка делает «столичные» профессии доступнее. 

Архитектурный критик, лауреат премии Собака.ru ТОП50 Самые знаменитые люди Петербурга: 

Я думаю, что расчеты, по которым 38% жителей Земли будут жить в мегаполисах, наглядно демонстрируют то, о чем мы и так могли бы уже догадаться. Наша цивилизация сейчас входит в новый этап своего существования. Ничего подобного раньше не происходило.

Нам важно осознать одну простую и в то же самое время сложную идею. Современный мегаполис совершенно не похож на все города, которые люди строили до этого. Да, в Древнем Риме, вероятно, жил миллион человек, но всем современникам он казался невероятно большим, он существовал на пределе возможностей. Сейчас миллион жителей для нас — едва ли не точка отсчета, с которой начинается город в полном смысле этого слова.

Более того, структура города стала совсем другой. Если раньше у нас был храм, дворец, сады, городские стены, рыночная площадь то сейчас огромные территории занимают жилые кварталы, возведенные индустриальным методом.

Речь здесь не просто об архитектуре или градопланировании, меняется сама модель общественных отношений. Мир, в котором мы с вами живем, во многом родился в средневековых городах. Там появилась идея самоуправления, коллективного действия. Промышленным образом возведенный мегаполис эту модель разрушает.

Сейчас нам предстоит создать на ее месте что-то новое. От того, что именно мы построим, зависит на самом деле то, сохранимся ли мы как цивилизация или продолжим существование совершенно в ином формате.

Если ничего не менять, если продолжить строить города так же, как это делается сейчас (далеко не только в России), то мы увидим довольно пугающую картину будущего. Общество предельно разобщено, совместные действия невозможны, экология страдает, регулярно происходят разнообразные бедствия, общество становится тоталитарным в самом деструктивном смысле этого слова.

Ведь надо помнить, мегаполис, несмотря на то, что он такой большой, — конструкция очень хрупкая и в том числе зависящая от природы. Уже сейчас города может губить засуха. Мы все видели, что землетрясение натворило в Венесуэле, а индонезийская Джакарта уходит под воду, и ее в недалеком будущем собираются едва ли не переселять.

И все же мы можем изменить мегаполисы, чтобы пользоваться их преимуществами, а не плодить недостатки. Миллионники дают нам возможность активных взаимодействий, дешевую инфраструктуру, концентрацию ресурсов. Чтобы раскрыть этот потенциал, мы должны организовать свои города иначе, смотреть на них, как визионеры 1950-х и 1960-х годов.

Города должны стать устойчивыми и сами себя обеспечивать базовыми ресурсами. Старая история о том, что нам привозят откуда-то издалека фрукты, а мы их едим, может остаться, но она должна стать дополнением. Самое необходимое город должен производить сам, уж нам ли в Петербурге этого не знать?

Город обязан быть зеленым, растения должны быть на земле, на балконах, на крышах — где это только возможно. Далее, необходимы общественные пространства и речь идет не о парке раз в три квартала. Сама структура города должна способствовать тому, чтобы люди постоянно встречались друг с другом и что-то вместе делали. Дело не в развитии экономики и даже не в комфорте. Это необходимые условия того, чтобы масса отдельных горожан собиралась в общество.

Соответствующая инфраструктура должна быть решительно везде: на улицах, в парках, в каждом доме. Если есть многоэтажка, то в ней должна быть общая гостиная, коворкинг, библиотека — все что угодно. Дворы должны быть не парковками, а местом встречи жителей. Это должно стать не роскошью, а базовым минимумом.

Препятствий тут два: с одной стороны, капитализм, жажда наживы, а с другой — тяга к тотальному контролю. Максимально примитивные постройки легче всего контролировать. Для них удобно составлять регламенты и предписания. Сложные структуры требуют некоторой степени свободы для всех. Однако если ее не предоставить, альтернативой будет околоапокалиптический сценарий.