Художественная студия открылась в Петербурге на базе Городского клинического онкодиспансера весной прошлого года. Сюда каждый четверг приходят около 30 человек — по 10 в группе. Это пациенты и те, кто уже излечился. Профессии многих из них никак не связаны с творчеством, а кисточки и карандаши они держали последний раз еще в школе. В студию они приходят не столько для рисования или прокачки художественных навыков, сколько для эмоциональной разгрузки и общения.

"Человек проходит тяжелое лечение, он, возможно, потерял кого-то, потому что многие не выдерживают и уходят из семьи, когда в ней появляется больной. И когда после всего этого человек начинает заниматься тем, чем до этого не занимался, то начинает видеть в болезни какие-то положительные вещи. Кто-то говорит: "Зато я начал рисовать, я встретил интересных людей", и это очень важно. У нас в студии всего десять мольбертов, потому что помещение не позволяет поставить больше. И мест свободных не бывает", — рассказала д.м.н., профессор, главный специалист по клинической онкологии Городского онкодиспансера Рашида Орлова.

Лечение от онкологического заболевания отнимает у пациентов много времени — обследования, химиотерапия, операция и/или лучевая терапия, послеоперационная реабилитация. У кого-то на это уходит год, у кого-то и несколько лет.

Это отрывает человека от привычного образа жизни, работы, любимого хобби и зацикливает на болезни. Особенно сложно пациентам вернуться из такого состояния, когда проблема уже решена, ведь кажется, что тебе ничего нельзя — нельзя заниматься спортом, ходить в баню, красить волосы. Социализация пациентов после лечения не входит в программу медицинской реабилитации, хотя в этот период им также необходима поддержка и помощь.

"Я работаю в сфере онкологии уже очень давно и понимаю, что пройти через долгое лечение — это как сделать в квартире капитальный ремонт и после него не убрать, удовлетворения от такого ремонта не будет. Мы вкладываем в лечение пациента огромные деньги, которые выделяет государство, силы, надежды, работаем с восьми утра до десяти вечера, сам больной и его родственники отдают огромное количество сил. И в результате потом "не убрать"?" — объясняет профессор.

Студия существует исключительно на благотворительной основе, все материалы для рисования — подарки онкодиспансеру. Как считает Рашида Орлова, такое место не может существовать иначе, ведь в нем должна быть душа. Даже преподаватель студии — художник Татьяна Ласка — работает на добровольных началах.

"Это сложно назвать работой, этим нужно заниматься, только если ты убежден в пользе. Если каждый человек на своем месте хоть что-то сделает для решения какой-либо проблемы, то она решится. Это проблема не только медицинская", — говорит Ласка.

"Изначально осознание того, что ты заболел, — это страшно. Больше страшно от того, что ты не понимаешь и не знаешь, что будет дальше. Кажется, что ты умираешь и все", — поделилась пациентка Городского онкодиспансера Надежда Лагутина.

Первый раз диагноз "рак молочной железы" Надежде установили 12 лет назад. У нее в семье никто не страдал онкологическими заболеваниями, поэтому весть стала потрясением.

"Мне было на тот момент 32 года, и казалось, что вся жизнь еще впереди. Такой реабилитации тогда не было, и приходилось справляться с ситуацией самой, но это было сложно. Мне повезло в том, что я — оптимист и не могу долго находиться в депрессии. Но когда я попала в программу реабилитации, я поняла, насколько это важно", — рассказала она.

Пять лет назад у Надежды произошел рецидив, и женщина попала на реабилитацию в первый благотворительный проект "Крылья", который реализовывал Городской онкодиспансер в санаториях Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Благодаря проекту пациенты, победившие рак, могли восстановиться в санатории. В семидневную программу были включены не только консультации специалистов, но и занятия в бассейне, в танцевальном и художественном классах. Увидев пользу подобной реабилитации, Рашида Орлова инициировала открытие на базе онкодиспансера художественной студии, которая стала отдушиной для Надежды и других пациентов.

"Мне сказали, что мы можем выбрать материал для рисования, и я захотела масляные краски. Само смешение цветов на палитре приносило мне огромное удовольствие. Занятие проходит не в направлении какой-то академической живописи, здесь есть золотая середина: нам дается простор, возможность самовыражения, но если человек просит, то ему помогают и дают советы. Ты забываешь о проблемах, которые связаны не только с заболеванием. Реабилитация позволяет уделить внимание тому, что приносит радость. Ты погружаешься в свой мир, сосредоточен на том, что делаешь, и получаешь от этого удовольствие", — поделилась она.

Когда есть свободное время, Надежда рисует не только в студии, но и дома. Уже после первой реабилитации она купила для этого необходимые материалы. Со временем Надежда стала ловить себя на мысли, что при виде чего-то красивого, особенно природы, возникают размышления о том, как это можно изобразить на холсте, какие нужно смешать краски.

"Эта болезнь учит тому, что ты по-философски начинаешь относиться к жизни. Ты начинаешь прицельно ценить моменты, рационально использовать свое время. Важно не сколько ты проживешь — 20 лет или 100 лет, а как ты их проживешь, сколько впечатлений, поступков, достижений у тебя будет. Даже если тебе поставили диагноз, нужно собраться и радоваться жизни", — сказала Надежда.

Процесс рисования не только оказывает медитативный эффект и отвлекает от стресса, но и носит терапевтический характер. Для того чтобы позаниматься в студии, пациенту нужно мобилизовать себя, заставить, также живопись способствует развитию моторики рук, что помогает физическому восстановлению. Но самое главное — рисование возвращает правильное восприятие цвета, потому что на фоне химиотерапии у людей может снизиться цветоощущение и восприятие яркости.

"У нас какая-то заповедная зона, когда люди переступают порог студии и закрывают дверь, то они закрывают дверь во все свои проблемы. У нас никогда не бывает разговоров о медицине, о болезнях, в студии всегда очень жизнерадостная обстановка. Когда мы все это начинали, я не ожидала таких результатов", — рассказала Татьяна Ласка.

В светлой студии с панорамными окнами действительно царит воодушевляющая, творческая атмосфера. Кто-то пишет пейзаж, кто-то кота с шикарными усами, а кто-то чудесного бегемота с крыльями стрекозы. Ласка не дает заданий ученикам, чтобы не создавать психологический барьер, также нет разделения по уровню мастерства. Преподаватель рассказывает о художниках, жанрах в искусстве и материалах для живописи, а для большего приобщения к искусству пациенты посещают музеи.

"Мне очень нравится, что это сделано в диспансере, потому что преображается окраска самого места. Когда ты идешь в больницу, сказать, что у тебя позитивные мысли, — сложно, хочется поскорее зайти и выйти. А здесь по-другому. Ты заходишь в это место, и у тебя другая ассоциация — это очень важно, бесценно", — поделилась Надежда.

Рисунки пациентов пестрят яркими красками и буквально излучают радость. Многие из них можно увидеть на стенах диспансера и в кабинетах врачей.

"Я думала, что темные цвета и мрачность в картинах будут проблемой и мне придется с этим справляться, но этого нет. В этом и смысл, искусство делает людей счастливыми. У нас здесь появляются совершенно потрясающие произведения, которые не нужно оценивать с профессиональной точки зрения, они просто оставляют очень глубокий душевный след", — рассказала преподаватель.

У Городского онкодиспансера большие планы по развитию реабилитации для своих пациентов. Так как желающих посещать художественную студию оказалось много, планируется открыть новое помещение, чтобы занятия можно было проводить три раза в неделю. Вторым этапом в учреждении хотят открыть танцевальный класс, где смогут заниматься и пациенты, и сотрудники. Помимо этого, Рашида Орлова задумывается о введении в художественный процесс направления арт-терапии.

"Арт-терапия помогла бы определить стадию развития заболевания, отношение больного к этому заболеванию через рисунок. Онкологи ведь не психологи, нам бы свою работу сделать правильно. Например, мы изучаем историю болезни и видим, что динамика положительная, но при этом с точки зрения психологии человек не улучшается. Вот тогда надо подключать и других специалистов, например, работать с пациентом через арт-терапию", — сказала она.

Уже упомянутый проект "Крылья" с реабилитацией в санаторно-курортных условиях показал, насколько пациентам важно понять, что они могут вести полноценный и интересный образ жизни. Как рассказала Орлова, ей хорошо запомнился пациент — молодой мужчина из Мурманской области, который приехал на реабилитацию по просьбе детей и никак не хотел участвовать в программе.

"Этот человек пришел серого цвета, озабоченный проблемами, он не знал, что у него первично — заботиться о раке почки или о том, что у него сердечно-сосудистая патология. Ему ничего не хотелось делать, на первые занятия он вообще не приходил, я его буквально поднимала из кровати и заставляла заниматься. Потом он стал участвовать во всех вечерних посиделках, обсуждениях фильмов, танцах, и активнее человека потом на этом цикле не было", — рассказала она.

В рамках проекта было сделано более десяти успешных заездов, но из-за пандемии COVID-19 пришлось его закрыть. Тем более что финансово это были слишком большие затраты, а санаториев, готовых принимать онкопациентов, оказалось совсем немного.

"Моя мечта — сделать санаторий для больных, которые перенесли тяжелое лечение по какому-либо поводу — не только по онкозаболеваниям. Потому что человек перенес большой стресс: и психологический, и физический. Ему нужна реабилитация не только во время лечения, но и после него. Тогда мы получаем полноценных граждан страны, мы получаем людей, которые свою уверенность передадут своим детям", — поделилась специалист.

Дарья Иванова