В середине 90-х его музой была модель Элина Зайцева. Впоследствии они поддерживали дружеские отношения. В разговоре с корреспондентом «МК» Элина впервые раскрыла неизвестные факты из жизни ныне покойного возлюбленного, с которым была счастлива десять лет.

— Элина, о чем, связанном со Стефановичем, вы вспоминаете чаще всего?

— Вспоминаю, как Александр Борисович показывал мне мир. Он любил путешествовать и меня к этому пристрастил. На самолетах он не летал после одного неудачного авиаинцидента. Путешествовал чаще всего на машине, так как был заядлым автомобилистом. Если бы я прислушалась и взяла на вооружение все, чему он меня учил, то достигла бы гораздо больших высот. Он верил в тех женщин, которые встречались на его пути, и, словно Пигмалион, вкладывал свою лепту в их становление, создавая шедевры.

— Лично вам он чем помогал?

— Во время 51-го фестиваля в Каннах я висела на всех билбордах. Это была реклама одного из маститых французских модельеров, который меня ангажировал в качестве модели. Александр договорился об этом, воплотив эту идею как менеджер. Все средства за фотосессии он отдавал мне.

В то время я занималась живописью, состояла в Международной федерации художников и в Ассоциации русских художников в Париже. Все выставки мне организовывал Стефанович. Он помогал продавать мои картины, которые у меня покупали за хорошие деньги.

Если бы у нас все складывалось, как это должно быть, то наш творческий тандем имел бы и в дальнейшем большой успех. Я творческий человек, но совсем не пробивной, а он был и творческим, и пробивным. Александр Борисович слыл уникальным — он мог договориться с кем угодно и о чем угодно. Я ни разу не наблюдала, чтобы он зацикливался на чьих-то плохих чертах. Он всегда был выше это. При этом никогда не был тщеславным, но любил, чтобы принимали его заслуги.

Элина Зайцева сегодня. Из личного архива

— У вас остались памятные вещи с того периода?

— Я хотела забрать на память рекламные плакаты, растяжки, которые остались у Александра Борисовича. Он структурировал все записи, аккуратно хранил вещи. Перевоз вещей мы откладывали на потом, но зря: все заканчивается в одну минуту… После его ухода родственники мне отказали в просьбе отдать мои фотографии, посчитав, что это их собственность. Альбомы наших совместных фото тоже остались у них. Если бы я знала, что все так обернется, то чаще бы с ним фотографировалась и снимки хранила у себя.

— В квартире Стефановича было ценное зеркало, в отражении которого он делал свои знаменитые снимки известных людей. Не знаете о судьбе этого антиквариата?

— О, это артефакт Пугачевой. Он сам так его называл. Ведь это зеркало стало основой в оформлении главного альбома певицы «Зеркало души». Оно участвовало во многих фотосессиях Аллы Борисовны, пока режиссер и певица были женаты. У меня тоже были снимки на фоне этого зеркала, которое имеет историческую ценность.

Александр Борисович мне рассказывал, что зеркало это перекочевало из его родного Ленинграда в Москву, когда они поженились с Аллой. Весь антиквариат он перевез в однокомнатную квартиру Пугачевой в Вешняках, куда она его и прописала. Это он всегда помнил и был ей благодарен. Мне рассказывал, что жили они три года в «однушке» в хрущевке на окраине Москвы, и вроде даже поначалу без телефона, но при этом счастливо творили. А потом этот раритет успел «пожить» в легендарной квартире Пугачевой на улице Горького, куда они переехали. Все это Стефанович мне живописал.

Я точно знаю, что это зеркало должно было принадлежать впоследствии его бывшей падчерице Кристине Орбакайте, которую он обожал. Я совершенно точно это знаю. Александр Борисович радовался успехам Орбакайте и огорчался, когда узнавал о ее проблемах. Всегда говорил, что Кристиночка — хорошая, талантливая девочка, и эта вещь должна по праву находиться у нее, так как она найдет ей лучшее применение. Но при жизни он его Кристине не отдал и, насколько мне известно, в завещании ее не упоминал. Уж не знаю, каким образом распорядились этим почти историческим артефактом его наследники.

— Какие фильмы Стефановича вы считаете успешными?

— Недавно я пересмотрела комедию «Пена» и еще раз поняла, что он гениален. У него снимались Леонид Куравлев, Лариса Удовиченко, Владимир Басов, Марианна Вертинская, Роллан Быков, Елена Санаева, которая всегда его ценила и ценит. Картина «Начни сначала» — тоже прекрасная работа. «Вид на жительство» — мощная психологическая драма об эмиграции. Но главным прорывом в коммерческом плане сам он считал фильм «Душа», где хотел снять Аллу Борисовну, которая в то время была его женой. Но они поссорились в тот момент, поэтому «киносоюза» у них не случилось. Он сожалел об этом.

— Элина, Стефанович сам ведь пригласил Ротару — как он мог жалеть о Пугачевой?

— Не знаю, но он однозначно жалел о том, что Алла не сыграла в фильме «Душа». Стефанович, кстати, хранил дневник бывшей жены, который лежал у него на видном месте. Он говорил о Пугачевой только с любовью.

Зайцева со своей картиной. Из личного архива

— Странно это слышать. Все помнят, как Стефанович публично рассказывал не самые лицеприятные детали их совместной жизни. Кстати, Алла Борисовна по-прежнему настаивает, что, уходя, режиссер вынес из их семейного гнезда все до последней дверной ручки. По словам певицы, это было даже при их общих друзьях. А еще опустошил всю ее сберкнижку, на которую у него была доверенность.

— Хочу заметить, что мы познакомились с Александром через целую жизнь после его расставания с Аллой Борисовной — он уже забыл или не хотел помнить какие-то негативные моменты. Но и не отрицал, что она гастролировала, а он занимался бытом. Здесь спорить не о чем.

Расставались они, конечно, некрасиво. В то время он ее недостаточно ценил, в чем мне потом и признавался. Когда они разводились, пытался забрать все совместно нажитое имущество — этого он не отрицал. Считал: все, что у них есть, — это благодаря его протекции. А Алла Борисовна за себя заступалась, разумеется, ведь на концертах пел не Стефанович, а она. «Ты должен мне оставить все», — cказала она Стефановичу. «А с какой стати я должен оставлять тебе все?!» — удивился он. «Ты жил с самой выдающейся женщиной в этой стране», — иронично парировала певица. Cтефанович тоже за словом в карман не полез: «Не помню, чтобы я жил с Матой Хари», — ехидно возразил он бывшей жене…

— Элина, разница в возрасте со Стефановичем сказывалась на ваших отношениях?

— Мы всегда были на одной волне. Моя ментальность к моменту знакомства с Александром была достаточно зрелой. С 15 лет я работала в Доме моделей Славы Зайцева, вполне себя обеспечивала. Выглядела старше своих лет, а он — моложе. Александр меня удивлял, он был даже чрезмерно энергичен. Поэтому вопрос разницы в возрасте ни у кого не вставал, кроме как у моей мамы: она была против наших отношений. Мама со Стефановичем проводили долгие часы переговоров, но она так его и не приняла. Пожалуй, моя мама — единственный человек, которого Александр так и не смог убедить в своей правоте.

— Почему вы все-таки расстались?

— У меня житейской мудрости не хватало принимать мужчину таким, как он есть. Общались мы с ним потом еще долго, благо жили неподалеку друг от друга. Иногда встречались, делились новостями. Могли вместе сходить в гости, на какую-нибудь вечеринку. Он всегда находил время для общения со мной, несмотря на свою творческую активность и любовь к путешествиям.

— Александр Борисович делился с вами своими мечтами?

— Он хотел жить в России, но вести просветительскую деятельность о русской культуре во Франции. Собирался продолжить заниматься своей документалистикой, которая была для него смыслом жизни. Снял около 50 шикарных документальных фильмов, в том числе о Солженицыне и Бродском. Шикарное интервью у него было с реформатором театра Юрием Любимовым!

Самой последней его работой стало документальное кино о Елене Булгаковой, вдове писателя, с которой в молодости будущего режиссера связывали романтические отношения (об этом Стефанович сам рассказывал при жизни репортеру «МК». — Авт.). Она была его значительно старше. Познакомился он с ней, будучи студентом. Александр с огромной благодарностью вспоминал Елену Сергеевну, в память о ней мечтал сделать цикл документальных работ о Булгакове. Об этом были наши последние беседы.

— У него было предчувствие смерти?

— Александр Борисович выглядел до последнего шикарно, на здоровье не жаловался. У меня было ощущение, что этот человек проживет больше ста лет… Новость о его скоропостижном уходе меня потрясла. Первым делом я пошла к его дому на Патриарших. И принесла Стефановичу его любимые красные розы.