Ровно двести лет назад, 15 июля 1826 года, в России появилось новое учреждение — Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Усилиями советских и либеральных историографов это ведомство было изрядно демонизировано: первые называли его «карающим мечом царизма», вторые — «центральной шпионской конторой» (Александр Герцен). Но свою задачу Третье отделение выполнило, почти на столетие «заморозив» ситуацию в стране. От князя-кесаря до генерал-адьютанта

В самые первые дни существования ведомства его начальник — генерал-адьютант граф Александр Христофорович Бенкендорф, входивший в ближний круг императора, — явился с докладом к Николаю I и спросил, какими инструкциями должен он руководствоваться в своих действиях. Государь, взяв носовой платок, передал его Бенкендорфу: «Вот твоя инструкция, чем более утрешь им слез несчастных, тем лучше исполнишь свое назначение». Скорее всего, это легенда, сам Бенкендорф о подобном случае никогда не упоминал. А в официальном документе — именном императорском указе — «предметы занятий» Третьего отделения определялись очень конкретно: сбор сведений «о всех людях, под надзором полиции состоящих», о сектах и расколах, «об открытиях по фальшивым ассигнациям, монетам, штемпелям»; распоряжения «об иностранцах, в России проживающих, в пределы государства прибывающих и из оного выезжающих»; «высылка и размещение людей подозрительных и вредных» etc. Кроме того с 1828 года Третье отделение осуществляло театральную цензуру.

Собственно, ничего нового в деятельности ведомства Бенкендорфа не было. В годы царствования Петра Великого политическим сыском в России занимался Преображенский приказ. Проблемы, с которыми пришлось столкнуться тайной полиции первого русского императора, были не в пример масштабнее: стрелецкий мятеж и заговор царевны Софьи, восстание донских казаков под руководством атамана Булавина и предательство гетмана Мазепы, измена царевича Алексея... Но тогда с крамолой справились. А глава Преображенского приказа боярин Федор Юрьевич Ромодановский получил небывалое в истории нашего Отечества звание князя-кесаря.

При преемнице Петра императрице Анне Иоанновне Канцелярия тайных розыскных дел преследовала патриотически настроенных дворян, недовольных засильем иностранцев у трона. Патриотичная же Елизавета Петровна Тайную канцелярию ликвидировала и — совершенно напрасно: заговоры, мятежи и перевороты сотрясали Россию на протяжении более полувека.

Василий Тимм. «Атака Конногвардейского полка 14 декабря 1825 года». 1853. © Wikimedia Commons. Фрагмент. Александр Бенкендорф командовал Первой гвардейской кавалерийской дивизией, в состав которой входили конногвардейцы и кавалергарды — элита русской гвардии

Неизвестный Бенкендорф

Со школьной скамьи Александр Христофорович Бенкендорф известен нам как «сатрап», «душитель свободы» и главный гонитель Пушкина. Биографию шефа Третьего отделения писали его враги — либеральные историки и советские литературоведы. Сегодня к ним прибавились «молодые гении», такие как автор нашумевшего байопика «Пророк. История Александра Пушкина» Феликс Умаров, представивший Бенкендорфа каким-то демоническим существом.

Джордж Доу. «Портрет Александра Христофоровича фон Бенкендорфа». Около 1823. © Wikimedia Commons

На самом деле граф Александр Христофорович Бенкендорф был отважным воином, героем Отечественной войны 1812 года, смелым генералом (его портрет работы Джорджа Доу украшает Военную галерею Зимнего дворца) и эффективным администратором. Он знал Россию как никто другой: будучи еще молодым поручиком гвардии, несколько лет провел в путешествии по империи, пересек ее из конца в конец — от Поволжья до Березова (места ссылки проворовавшейся русской знати), от солнечной Грузии, только что присоединенной к России, до морозного Якутска и приграничного с Китаем города Кяхты. Побывал даже там, куда царь декабристов не ссылал.

Боевая биография нашего героя безупречна. В начале Отечественной войны 1812 года он, флигель-адъютант императора Александра I, обеспечивает связь между отступающими 1-й и 2-й русскими армиями. После оставления Смоленска командует «летучим отрядом», составленным из казаков, действует в тылу французских войск. Можно даже сказать, что «первым партизаном» 1812 года был не Денис Давыдов, а Александр Бенкендорф. Граф стал первым комендантом освобожденной Москвы, в дальнейшем его отряд очищал от войск Наполеона Голландию и Бельгию.

Но храбрость Бенкендорфа была явлена не только на поле боя. В ноябре 1824 года в Санкт-Петербурге произошло катастрофическое наводнение. Волны подступили к стенам Зимнего дворца. Этот момент увековечил в своем «Медном всаднике» Пушкин:

Царь молвил — из конца в конец,

По ближним улицам и дальним

В опасный путь средь бурных вод

Его пустились генералы

Спасать и страхом обуялый

И дома тонущий народ...

Одним из генералов как раз и был адъютант императора Александр Христофорович Бенкендорф.

Степан Галактионов. Гравюра «А.Х. Бенкендорф во время наводнения 1824 года». 1824. © Wikimedia Commons. Рядом с Бенкендорфом — генерал-губернатор Петербурга граф Михаил Милорадович

«Всевидящее око» императора

Конечно, восстание декабристов наложило отпечаток на все николаевское царствование, но не страх нового заговора побудил Николая I принять решение о создании Третьего отделения. Возможно, главной причиной стали поступившие новому императору материалы о чудовищных злоупотреблениях властью со стороны государственных чиновников.

Бенкендорф боролся с коррупцией и казнокрадством, видя в них угрозу государству. Докладывая императору о всесилии российской бюрократии, Бенкендорф не сдерживал себя в выражениях: «Чиновники — это сословие, пожалуй, является наиболее развращенным морально. Среди них редко встречаются порядочные люди. Хищения, подлоги, превратное толкование законов — вот их ремесло. К несчастью, они-то и правят... Они боятся введения правосудия, точных законов и искоренения хищений; они ненавидят тех, кто преследует взяточничество, и бегут их, как сова солнца. Они систематически порицают все мероприятия правительства и образуют собою кадры недовольных; но, не смея обнаружить причины своего недовольства, они выдают себя также за патриотов».

«Император Николай I со свитой». Литография Павла Разумихина с оригинала Франца Крюгера. После 1835. Фрагмент. Третий слева — А.Х. Бенкендорф

В переписке со своим ближайшим сотрудником, управляющим Третьим отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии статским советником Максимилианом фон Фоком, Бенкендорф позволял себе более сильные формулировки: «Бюрократия — это гложущий червь, которого следует уничтожить огнем и железом»; «Подавить происки бюрократии — важнейшая задача Третьего отделения», без этого невозможно «осуществление самых благих и хорошо обдуманных намерений, которые, конечно, противны интересам этой гидры — она ненасытна». (О Максимилиане Яковлевиче писал в своем «Дневнике» Пушкин: «На днях скончался фон Фок... человек добрый, честный и твердый. Смерть его есть бедствие общественное. Государь сказал: «Вопрос: кто будет на его месте? важнее другого вопроса: что сделаем с Польшей?».)

В своих мемуарах о службе на посту шефа Третьего отделения граф говорит скупо. «Император всеми способами пытался вырвать корни тех злоупотреблений, которые проникли в аппарат управления... — пишет Бенкендорф. — Исходя из необходимости организовать действенное наблюдение, которое со всех концов его обширной империи сходилось бы к одному органу, он обратил свой взгляд на меня с тем, чтобы сформировать высшую полицию с целью защиты угнетенных и наблюдения за заговорами и недоброжелателями... Я был вполне счастлив, имея возможность делать добро, оказывать услуги многим людям, вскрывать много злоупотреблений...» (А.Х. Бенкендорф. Воспоминания. 1802–1837. — М.: Российский Фонд культуры, 2012).

Собирать сведения о госслужащих и их злоупотреблениях должна была Первая экспедиция (всего их было пять). В инструкции Бенкендорфа чиновнику Третьего отделения поручалось «наблюдать, чтобы спокойствие и права граждан не могли быть нарушены чьей-либо личной властью или преобладанием сильных или пагубным направлением людей злоумышленных».

Впрочем, Третье отделение интересовало всё. В ежегодных отчетах ведомства Бенкендорфа раздел «о политических преступлениях» соседствовал с разделом «о злоупотреблениях и неприличных действиях служащих лиц», а раздел «о похищении казенных сумм» — с разделами «о похищении и насилии девиц», «об убийствах», «о дуэлях»...

Сегодня приходится удивляться, что всю эту титаническую работу выполняла горстка людей: при создании ведомства чиновничий аппарат состоял из 16 человек, в 1832 году в штате Третьего отделения числилось 20 чиновников, в 1866-м — 34 человека.

Императору регулярно представлялись рапорты о наблюдении за высшими органами управления (министерствами). Вот, например, несколько абзацев из отчета Третьего отделения за 1831 год:

«Министерство Юстиции. Ход и производство дел в судебных местах нисколько не улучшаются; та же медленность, то же корыстолюбие в чиновниках. Решительно отзываются, что посредством денег всякая неправда делается правдою. Принятые в начале царствования Государя Императора строжайшие меры к прекращению лихоимства никакой видимой пользы не произвели; лихоимцы сделались лишь осторожнее, но число их не уменьшилось...

Министерство Народного Просвещения. Сия важная отрасль государственного управления, от которой зависит не только настоящее, но и будущее благоденствие России, не приобрела до сего времени ни одобрения, ни доверенности благомыслящих людей. Министр народного просвещения (генерал от инфантерии светлейший князь Карл Андреевич Ливен. — «Культура») единогласно признается за человека вовсе неспособного к управлению вверенной ему части. Он человек отлично добрый, честный, но стар, болезнен, не имеет достаточного просвещения, предан мистицизму и окружил себя мистиками. И потому-то подведомственные ему учебные заведения приходят в крайний упадок. Нет надлежащего учения, нет должного надзора...»

Не удивительно, что Бенкендорф не пользовался симпатией высших чиновников империи. Особенно неприязненные отношения у Александра Христофоровича сложились с военным министром графом Александром Чернышевым и министром финансов графом Егором Канкриным (эти ведомства лидировали в рейтинге взяточничества).

«Будешь помнить здание у Цепного моста...»

Карл Гефтлер. «Цепной мост в Петербурге». 1897. © Wikimedia Commons. Около Цепного моста в Санкт-Петербурге находилось здание Третьего отделения

Третье отделение «не любили» и российские либералы. Уже после смерти Бенкендорфа, когда ведомством руководил генерал-адъютант Александр Тимашев, петербургская молодежь распевала такую песенку:

У царя у нашего

Верных слуг довольно,

Вот хоть у Тимашева

Высекут пребольно.

Влепят в наказание

Так ударов со сто,

Будешь помнить здание

У Цепного моста.

Среди столичной интеллигенции ходили упорные слухи, что в штаб-квартире «высшей полиции» неблагонадежных секли плетью — и чуть ли не в кабинете самого начальника Третьего отделения. Стихотворение это знакомо многим: оно было опубликовано в 1860 году в герценовской «Полярной звезде», а строчку из нее использовал Достоевский в романе «Братья Карамазовы».

Герцен находился на острие «антибенкендорфовской» пропаганды: этот иноагент XIX века называл Александра Христофоровича «начальником... страшной полиции, стоящей вне закона и над законом, имевшей право вмешиваться во все», хотя вмешательство Бенкендорфа во многих случаях было во благо. Например, он ходатайствовал за возвращение из ссылки Лермонтова, помогал с изданием «Мертвых душ» Гоголя, пытался привлечь лучшие умы России для анализа ситуации и разработки предложений в целях улучшения управления империей. По поручению Бенкендорфа Пушкин написал для императора записку «О народном воспитании», Булгарин — «О цензуре в России и о книгопечатании вообще», Тютчев подал через Третье отделение Николаю I записку о том, как наладить систему русской печатной контрпропаганды за рубежом. Агентом отделения во Франции долгое время был бывший член Союза Благоденствия, председатель литературного общества «Зеленая лампа» и участник войны 1812 года Яков Толстой, — поэт, театральный критик и приятель Пушкина («Философ ранний, ты бежишь / Пиров и наслаждений жизни...»). Он регулярно посылал из Парижа донесения о политической и культурной жизни Франции, а во французских газетах занимался опровержением статей, критиковавших русское правительство.

Наиболее сильную когорту Бенкендорфу и его преемникам удалось собрать в цензурном ведомстве (несмотря на то, что формально цензура оставалась в ведении Министерства народного просвещения, русская литература находилась под неусыпным контролем Третьего отделения). Среди цензоров были такие люди, как Тютчев, Сергей Аксаков, Гончаров, Лажечников, Сергей Глинка, Полонский, Аполлон Майков, князь Петр Вяземский...

Ну и как в заключение не процитировать письмо Пушкина Бенкендорфу: «Если государю императору угодно будет употребить перо мое, то буду стараться с точностию и усердием исполнять волю его величества и готов служить ему по мере моих способностей...» «С радостию взялся бы я за редакцию политического и литературного журнала, — писал Александр Сергеевич шефу Третьего отделения. — Около него соединил бы я писателей с дарованиями и таким образом приблизил бы к правительству людей полезных, которые все еще дичатся, напрасно полагая его неприязненным к просвещению».

На выставке «Николай I. Идеальный самодержец» в Государственном историческом музее. Фото: Алексей Никольский/РИА Новости

Третье отделение просуществовало с 1826 по 1880 год. Через двадцать пять лет после его ликвидации в России случилась революция...

Когда будем отмечать?

13 июля 2026 года в Москве прошла Всероссийская научная конференция «200 лет системе органов государственной безопасности России». Выступая на ней, председатель Императорского православного палестинского общества Сергей Степашин заявил, что Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, созданное два века назад, фактически стало основой системы обеспечения государственной безопасности России. Бывший директор ФСБ поставил вопрос о возможности пересмотра даты создания органов госбезопасности РФ: «Нынешнее МВД России ведет свою историю с 1802 года. Почему мы ведем историю наших спецслужб с 1917 года? Может быть, мы вернем историческую правду?». Очень хочется это предложение поддержать.

Вверху: Неизвестный художник. «Приемная графа А.Х. Бенкендорфа», конец 1820-х. © Wikimedia Commons