Ко дню памяти академика Павлова, первого нобелевского лауреата России 27 ...

Дата публикации: 27-02-2025 10:15:33

Ко дню памяти академика Павлова, первого нобелевского лауреата России
27 февраля 1936 года скончался Иван Павлов, русский физиолог, нобелевский лауреат по физиологии и медицине. Павлов прожил необыкновенно долгую и плодотворную жизнь во славу русской науки. Но возможно, он прожил бы еще дольше, если бы не советское разгильдяйство и хамство...
Великий русский ученый Иван Петрович Павлов (1849-1936) с младенческих лет был воспитан в православном духе. Предки Павлова по отцовской и материнской линиям были священнослужителями в Русской православной церкви. Отец Пётр Дмитриевич Павлов (1823—1899), мать — Варвара Ивановна (урождённая Успенская) (1826—1890).
С раннего детства Павлов перенял от отца упорство в достижении цели и постоянное стремление к самосовершенствованию.
Окончив в 1864 году рязанское духовное училище, Павлов поступил в рязанскую духовную семинарию, о которой впоследствии вспоминал с большой теплотой.
Семинарист Иван Павлов особо преуспел по части естественных наук.
На последнем курсе семинарии он прочитал небольшую книгу «Рефлексы головного мозга» профессора И. М. Сеченова, которая перевернула всю его жизнь.
В 1870 году поступил на юридический факультет Петербургского университета (СПбГУ), но через 17 дней после поступления перешёл на естественное отделение физико-математического факультета СПбГУ, специализировался по физиологии животных у И. Ф. Циона и Ф. В. Овсянникова.
В 1875 г. поступил на 3-й курс Медико-хирургической академии. По окончании МХА в 1879 г. Павлов был оставлен заведующим физиологической лабораторией при клинике С.П.Боткина.
В 1883 г. защитил докторскую диссертацию, после этого работал в лабораториях Германии. Тогда это было в порядке вещей — молодые ученые за казенный счет проходили стажировки за границей, в лучших зарубежных университетах и лабораториях.
Затем заведовал физиологической лабораторией при Институте экспериментальной медицины. Российская Академия Наук удостаивает Павлова звания члена-кора в 1901 году, а с 1907 года становится академиком.
В 1904 году научные заслуги русского физиолога были признаны всем миром: Павлов удостоен Нобелевской премии за многолетние исследования механизмов пищеварения, и он стал первым русским лауреатом.
Павлов создал крупнейшую физиологическую школу современности, разработал новые методы физиологических исследований. И.П. Павлов – выдающийся ученый, гордость отечественной науки, «первый физиолог мира», как назвали его коллеги на одном из международных съездов.
При советской власти Павлов вплоть до своей кончины руководил Институтом физиологии АН СССР и был практически единственным человеком в СССР, которому большевики прощали его оппозицию. Видимо, боялись мировой реакции на уничтожение единственного живущего тогда в СССР нобелевского лауреата. Советское правительство изо всех сил пыталось завоевать международный престиж, а козырей было мало. Павлов был одним из главных.
Существует устойчивое мнение, что в годы Гражданской войны и военного коммунизма Павлов, терпя нищету, отсутствие финансирования научных исследований, отказался от приглашения Шведской Академии наук переехать в Швецию, где ему обещали создать самые благоприятные условия для жизни и научных исследований, причём в окрестностях Стокгольма планировалось построить по желанию Павлова такой институт, какой он захочет. Павлов ответил, что из России он никуда не уедет. Это опроверг историк В. Д. Есаков, который нашёл и обнародовал переписку Павлова с властями, где он описывает то, как он отчаянно борется за существование в голодном Петрограде 1920 года. Он крайне негативно оценивает развитие ситуации в новой России и просит отпустить его и его сотрудников за рубеж. В ответ советское правительство пытается предпринять меры, которые должны изменить ситуацию, но они не являются полностью успешными.
Затем последовало соответствующее постановление Советского правительства, и Павлову построили институт в Колтушах, под Ленинградом, где он и проработал до 1936 года.
Обладавший острым и саркастическим умом ученый позволял себе форменные издевательства над властью. Как говорят сейчас: троллил.
По рассказам очевидцев, академик Павлов являлся на советские официальные приемы с полным "иконостасом" царских наград и орденов. В праздничные дни церковного календаря на дверях его лаборатории красовалась записка "Закрыто по случаю праздника Святой Пасхи". Утверждают, что Павлов на склоне лет часто посещал храм в Колтушах. Церковные службы он знал с детства. И пока Павлов был жив, большевики не решались сносить храм в Колтушах.
В воспоминаниях Романа Гуля приведен рассказ советского писателя Федина о мятежном академике, "который "единственный во всем Союзе" открыто не признавал Советскую власть и не стеснялся об этом говорить с кафедры".
Из письма академика Павлова В.Молотову (второму лицу в большевистской иерархии): «… Я не могу без улыбки смотреть на плакаты: «да здравствует мировая социалистическая революция, да здравствует мировой октябрь». Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не было. Ведь только нашим политическим младенцам Временного Правительства было мало даже двух Ваших репетиций перед Вашим октябрьским торжеством. Все остальные правительства вовсе не желают видеть у себя то, что было и есть у нас и, конечно, во время догадываются применить для предупреждения этого то, чем пользовались и пользуетесь Вы – террор и насилие. Разве это не видно всякому зрячему!»
Из письма академика Павлова И.Сталину: «Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Если бы нашу обывательскую действительность воспроизвести целиком, без пропусков, со всеми ежедневными подробностями – это была бы ужасающая картина… Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных. и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым участвовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно.» И это было не единственное подобное письмо Павлова вождю!
Павлов с детства был честным человеком, привык говорить правду в глаза. В 20-30-х гг. XX в Иван Петрович неоднократно выступал против произвола, насилия и подавления свободы мысли.
На торжественном заседании, посвященном 100-летию со дня рождения Ивана Михайловича Сеченова, 26 декабря 1929 г. И. П. Павлов сказал: «Мы живем под господством жестокого принципа: государство, власть — все. Личность обывателя — ничто. Жизнь, свобода, достоинство, убеждения, верования, привычки, возможность учиться, средства к жизни, пища, жилище, одежда — все это в руках государства. А у обывателя только беспрекословное повиновение. Естественно, господа, что все обывательство превращается в трепещущую массу, из которой — и то не часто — доносятся вопли: «Я потерял или потеряла чувство собственного достоинства, мне стыдно самого или самой себя!». На таком фундаменте, господа, не только нельзя построить культурное государство, но на нем не могло бы держаться долго какое бы то ни было государство.
Без Иванов Михайловичей (Сеченовых), с их чувством собственного достоинства и долга, всякое государство обречено на гибель изнутри, несмотря ни на какие Днепрострои и Волховстрои. Потому что государство должно состоять не из машин, не из пчел и муравьев, а из представителей высшего вида животного царства...»
Через три недели после убийства Кирова Иван Петрович отправил такое письмо:
«В Совет Народных Комиссаров СССР.
Революция застала меня почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок дельной человеческой жизни именно 70 лет. И поэтому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: «Черт с ними! Пусть расстреляют. Все равно жизнь кончена, а я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство». На меня поэтому не действовало ни приглашение в старую Чеку, правда, кончившееся ничем, ни угрозы при Зиновьеве в здешней «Правде» по поводу одного моего публичного чтения: «Можно ведь и ушибить...»
Теперь дело показало, что я неверно судил о моей работоспособности. И сейчас, хотя раньше часто о выезде из отечества подумывал и даже иногда заявлял, я решительно не могу расстаться с родиной и прервать здешнюю работу, которую считаю очень важной, способной не только хорошо послужить репутации русской науки, но и толкнуть вперед человеческую мысль вообще. Но мне тяжело, по временам очень тяжело жить здесь — и это есть причина моего письма в Совет.
Вы напрасно верите в мировую революцию. Я не могу без улыбки смотреть на плакаты: «Да здравствует мировая социалистическая революция, да здравствует мировой Октябрь!» Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не было. Ведь только политическим младенцам Временного правительства было мало даже двух Ваших репетиций перед Вашим Октябрьским торжеством. Все остальные правительства вовсе не желают видеть у себя то, что было и есть у нас и, конечно, вовремя догадываются применить для предупреждения этого то, чем пользовались и пользуетесь Вы — террор и насилие. Разве это не видно всякому зрячему?
Сколько раз в Ваших газетах о других странах писалось: «Час настал, час пробил», а дело кончалось лишь новым фашизмом то там, то сям. Да, под Вашим косвенным влиянием фашизм постепенно охватит весь культурный мир, исключая могучий англо-саксонский отдел (Англию, наверное, американские Соединенные Штаты, вероятно), который воплотит-таки в жизнь ядро социализма: лозунг — труд как первую обязанность и главное достоинство человека и как основу человеческих отношений, обеспечивающую соответствующее существование каждого — и достигнет этого с сохранением всех дорогих, стоивших больших жертв и большого времени приобретений культурного человечества.
Но мне тяжело не оттого, что мировой фашизм попридержит на известный срок темп естественного человеческого прогресса, а оттого, что делается у нас и что, по моему мнению, грозит серьезной опасностью моей родине.
Во-первых, то, что Вы делаете, есть, конечно, только эксперимент и пусть даже грандиозный по отваге, как я уже и сказал, но не осуществление бесспорной насквозь жизненной правды — и, как всякий эксперимент, с неизвестным пока окончательным результатом.
Во-вторых, эксперимент страшно дорогой (и в этом суть дела), с уничтожением всего культурного покоя и всей культурной красоты жизни.
Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Если бы нашу обывательскую действительность воспроизвести целиком без пропусков, со всеми ежедневными подробностями — это была бы ужасающая картина, потрясающее впечатление от которой на настоящих людей едва ли бы значительно смягчилось, если рядом с ней поставить и другую нашу картину с чудесно как бы вновь вырастающими городами, днепростроями, гигантами-заводами и бесчисленными учеными и учебными заведениями. Когда первая картина заполняет мое внимание, я всего более вижу сходства нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий. А у нас это называется республиками. Как это понимать? Пусть, может быть, это временно. Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься. Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым участвовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного человеческого достоинства.
Когда я встречаюсь с новыми случаями из отрицательной полосы нашей жизни (а их легион), я терзаюсь ядовитым укором, что оставался и остаюсь среди нея.
Не один же я так думаю и чувствую?
Пощадите же родину и нас.
Академик Иван Павлов. Ленинград, 21 декабря 1934 г.».
-—
И. П. Павлов никак не мог смириться с той ролью, которая отводилась интеллигенции в 20-е и 30-е годы: «В каком резком противоречии при нашей республике стоит прилагательное «советская» не в его официальном, а в общеупотребительном смысле! Образованные люди превращены в безмолвных зрителей и исполнителей. Они видят, как беспощадно и большею частью неудачно перекраивается вся жизнь до дна, как громоздится ошибка на ошибке, но они должны молчать и делать только то, что приказано. Даже мы, люди науки, признаны некомпетентными в нашем собственном деле, и нам приказывают в члены Высшего ученого Учреждения (Академия наук СССР) избирать людей, которых мы по совести не можем признать за ученых. Можно без преувеличения сказать, что прежняя интеллигенция частию истребляется, частию и развращается.
Но не суровый ли ответ жизни на все это, что на 11-м году режима в республике, именуемой также и трудовой, ее граждане, в миллионных массах, ежедневно значительную часть дня, а иногда и ночью, проводят в очередях за предметами первой необходимости и иногда совсем или почти попусту, когда старая Россия была так богата ими»
(Из письма в Совнарком СССР, 17 октября 1928 г.).
-—
Чтобы хоть как-то противостоять троллингу Павлова большевистские пропагандисты придумали театральную постановку пьесы, в которой речь шла об успешном перевоспитании ученого с антисоветскими взглядами. Ученый по ходу пьесы "осознает ошибки" и в финале произносит : "Я несу в своем сердце самую горячую, самую преданную любовь к Сталину и его делу..." В редактировании этой пьесы принимал участие сам Сталин, однако постановка произвела впечатление на кого угодно, кроме самого Павлова. Он так и умер «антисоветчиком» и до конца жизни критиковал советскую власть.
Каждый новый учебный год первый час лекции он посвящает политическим темам, не связанным с физиологией. А после Октябрьской революции он просто ругает большевиков.
Атеисты уверяют что Павлов был атеистом, однако, когда большевики начал гонения на церковь, он будет демонстративно креститься у каждой колокольни и станет старостой храма до конца своей жизни.
В то время как коллеги-профессора либо бегут из страны, либо становятся конформистами, Иван Павлов пишет письма в Совнарком, именует Октябрьскую революцию не иначе как "большевицкий эксперимент", а в его кабинете в Ленинграде висит портрет не вождя, а принца Александра Ольденбургского в золотой раме с императорской короной сверху.
Вообще-то история противостояния академика Павлова и советской власти имеет длительную историю - его пытались запугать, задерживать, допрашивать, чекисты конфискуют золотые медали, Нобелевскую премию. Однако, эта премия и международная известность становиться для Ивана Павлова своего рода охранной грамотой, гарантирует ему пожизненную защиту от репрессий, он становиться "антисоветчиком в Законе".
Академик Иван Петрович Павлов скончался 27 февраля 1936 года в Ленинграде. В качестве причины смерти указывается пневмония или яд.
Рассказывали, что пожилой ученый опаздывал на научный совет, автомобиль на котором его везли сломался по дороге, поэтому он решил добираться на трамвае, но впопыхах забыл взять с собой деньги. Кондукторша наорала на почтенного академика и высадила его из трамвая. Оставшийся путь Павлов прошел пешком. Поскольку в машине он сел без пальто, то по дороге замерз и простудился. Учитывая состояние медицины того времени, помочь ему не смогли, простуда перешла в пневмонию.
Отпевание по православному обряду, согласно завещанию, было совершено в церкви в Колтушах, после чего в Таврическом дворце состоялась церемония прощания. У гроба был установлен почётный караул из научных работников ВУЗов, НИИ, членов пленума Академии и других.
Павлов похоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища в Санкт-Петербурге.

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Slim home backup keeps fridge, Wi-Fi or CPAP running during an outage	0	10.13	19-05-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожая новость: 1. Тональность: 0. Информативность: 0. Источник: vk.com.