Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAЧасть 8
Потом поменял Машу. Она пошла попробовала послушать лекцию Алексея Гинтовта "Война и мир. Архитектура невозможного. «Война и мир» в философии художника. Тема глобального противостояния, дихотомии войны и мира, а также имперского триумфа — ключевой стержень евразийского искусства Гинтовта - визуализация войны. В его работах война предстает не как бытовой хаос, а как сакральный, геометрически выверенный ритуал. Яркий пример — масштабные парады футуристической военной техники в космосе и на Земле. Маша правда на этой встрече не задержалась, показалось ей как-то всё сложно.
Тогда она пошла послушать неподалёку Динару Керимову "Монолог женщины". Это лирическая исповедь о войне и любви — скорбная и жизнеутверждающая, глубокая и немногословная. Тихий разговор о мужчине и женщине, разлуке и верности, вере и надежде.
Пронзительное стихотворение-ожидание, которое пишется прямо сейчас. Молитва искренне любящего сердца, впервые прочитанная вслух... Динара Керимова — поэт, преподаватель, заведующая кафедрой журналистики Московского финансово-юридического университета МФЮА.
***
Наговорись,
напомни, как звучишь,
как гласные растягиваешь, ссорясь,
как будто мысли не свои – но чьи же –
выкладываешь раз в полгода в сторис,
и у нее просмотр один всего,
всего один подробный комментарий –
Ни слова о боях и эсвэо,
о позывном твоем и аватаре
(на нем ты белобрысый, шебутной),
о миротворцах и патриотизме,
Наговорись единственно со мной,
как будто все отправленные письма
ни разу адресата не нашли,
застрявшие в холщовых почтальонках,
Найдутся ли, передадутся ли
за годы истончившиеся, лён как,
сырые потеряшки, прошлый груз,
повсюду безнадежно опоздавший,
Наговори – всю радость и всю грусть,
не пропуская ни секунды даже,
изъятой из истории любви,
«а если бы…» – а надо ли теперь вот,
Наговорись со мной и объяви
войну последней самой в мире первым…
***
В одном из интервью она сказала, что любит Россию «сумасшедшей любовью». Откуда родилась эта любовь у ребёнка 90-х, взрослеющего на фоне тяжелейшей войны на Кавказе?
– Преодоление трудностей создает мощную психологическую связь, и это не только про любовь человека к другому человеку, но и про чувства к Родине. Когда ты видишь войну и переживаешь её, ты прирастаешь к земле. Ты замечаешь то, что раньше не привлекало внимание. Ты начинаешь ценить состояние мира и людей, которые вместе с тобой в нём находятся. Сопереживание боли военного времени создаёт мощный эмоциональный клей. Пережитый вместе стресс превращает людей в сплоченную группу с глубокой степенью доверия друг к другу.
Чем ей запомнилась война на Кавказе? И как она для неё началась?
– В шесть лет я впервые узнала, что такое теракт. В ночь на 16 ноября 1996 года прогремел взрыв в 82-квартирном панельном доме. В результате теракта погибли 68 человек, в том числе 20 детей. Большинство из погибших были сотрудниками Каспийского пограничного отряда и членами их семей. Я помню, как проснулась от того, что наш дом будто подкинуло и бросило назад. Все стекла вылетели. Мы с мамой побежали на балкон. В доме напротив шириной почти 80 метров образовался 40-метровый проем. По краям кричали люди и звали на помощь.
Мама завернула меня в одеяло и понесла до дома деда. Почти четыре километра, не оглядываясь и не говоря ни слова. Оставив меня, она вернулась назад. Весь город тогда пришёл на помощь, и по-другому быть не могло.
А потом было 9 мая 2002 года. Мы, семиклассники каспийских школ, выстроились в шеренги и отправились на парад. Я училась в лицее № 8, потому наш отряд располагался ближе к концу шествия. Взрыв прогремел в 09:45, примерно в 300 метрах от центральной площади города. Взрывное устройство было заложено на обочине дороги и сработало в момент прохождения праздничной колонны, во главе которой шли морские пехотинцы и учащиеся 1-й и 2-й школ. Полсотни жизней в один миг. Нас развернули и гнали, как испуганных телят. Не дай Бог увидим, что там…
Проходя по этим местам, я ненамеренно замедляюсь, потому что память не даёт мне шанса убежать отсюда. Да я бы и не смогла. Не захотела. Это моя земля, и все раны её – мои раны.
Когда случился 2022 год, я поняла, что события в Донбассе коснулись каждого. И они не где-то далеко, а в каждом нашем доме. В Дагестане нет семьи, которой бы не коснулась специальная военная операция. Мы не понаслышке знаем, что такое терроризм, и потому особенно чутки к происходящему.
Как и с какими мыслями и чувствами она встретили 24 февраля 2022 года?
– Было тревожно тогда, тревожно и сейчас. Мы обязаны защитить людей, вот и всё. Нас так воспитывали.
Она возглавляет кафедру журналистики МФЮА. Сфера журналистики с 90-х годов была одной из главных целей работы прозападных сил внутри России. Как её профессиональное окружение встретило начало СВО? Стала ли российская журналистика более суверенной после 2022 года?
– К моему большому сожалению, в нашей среде много либералов-говорунов, которые предпочитают, условно, «осуждать, не читая». Я прежде пыталась с ними спорить, тыкала в уроки истории и прочее, но потом поняла, что это бессмысленно. Это не про суверенность – скорее про ограниченность. Что касается нынешней журналистики… Ну есть что почитать и посмотреть. К сожалению, мало толковой аналитики, художественно-публицистические жанры совсем плохи. Хочется верить, мои подопечные их реанимируют.
Какие её студенты? Чем живут? Интересуются ли происходящим конфликтом, переживают ли за страну?
– Нормальные дети, здоровый градус недоверия к миру. Слушают всякое, читают – того хуже, но кто из нас не делал то же самое лет в 17?
У меня есть одно правило, которое они обязаны соблюдать. Я впускаю опоздавших, не читаю нотаций не выполнившим домашнего задания, но ко мне категорически нельзя приходить не «на нерве». Их должно трясти от негодования – по любому поводу. Должна быть какая-то проблема, которая их по-настоящему волнует. Что угодно, хоть истребление креветок. Они знают, что в тот момент, когда их перестанет волновать происходящее, их накроет равнодушие – враг профессионального журналиста и хорошего человека.
Как с молодым поколением нужно говорить о происходящем сейчас в России и в мире? Что самое главное необходимо до них донести и каким образом?
– То, что они важны. И только через открытый диалог и доверие. Главное – слушать и слышать молодое поколение, предлагать им реальные социальные лифты и возможности для самореализации. Разговор должен вестись на равных, без назидания. Молодёжи не нужны штампы и лозунги, навязанные мысли. Нельзя обесценивать их переживания. Нельзя стать авторитетом, указывая аудитории на то, что она слишком молода и ничего не смыслит в жизни. Смыслит, ещё как! Половина моих студентов сама оплачивает своё обучение, работая до поздней ночи. Другая половина умудряется помогать родителям. Это поколение знает, что такое труд, уж поверьте. И только искренность, соответствие слов поступкам могут убедить этих ребят в чём-то. Дела, которые громче слов.
В октябре 2022 года мой дагестанский студент Супьян Кукуев отправился на СВО. В ходе спецоперации он получил медаль «За отвагу». Парень полз несколько километров с рюкзаком и боеприпасами, чтобы вывести сослуживцев из окружения и спасти их. Он погиб в одном из сражений за село Работино в Запорожской области. В её "Поэме для четвёртого" фигурирует Марьинка. Наверное, сейчас эта поэма для меня – самый дорогой текст, который мне очень тяжело читать. Собственно, я читала его только раз, как раз на фестивале «Традиция» в Москино. Еле дочитала.
Что касается лирики, конечно, да. Было бы глупо отрицать, что стихи пишутся сами собой, без переживания описываемого. В них есть собирательные образы, есть и вполне конкретные адресаты. Я так, через стихи, молюсь о том, чтобы все они вернулись домой. Хочется верить, Бог принимает и такие молитвы.
Кто из современников её любимые поэты и писатели, и кто из авторов, на её взгляд, уже вписан в историю страны?
– Не люблю отвечать на вопрос про любимых современников, потому что всегда кто-то обижается. Писатели – народ очень ранимый. Назову по паре, а остальных буду любить про себя. Два самых любимых прозаика – Захар Прилепин и Алексей Иванов, два любимых поэта – Дмитрий Филиппов и Инна Кучерова.
Андрей захотел уже есть, до этого с мамой только мороженым перекусил. Купил ему закрытый хот-дог, а пошли мы посидеть на второй этаж АвтоКиноВыставки Вадима Задорожного. Разглядывал внизу Машу на лекции, но так и не нашёл. Оказалось, что она уже ушла отсюда. У меня с Машей на обед вновь были пятёрочеые питательные быстрые углеводы.
Потом пошёл за мороженым опять себе, а Андрей меня с радостью сопровождал, где стоял большой самолёт. Андрей ехал к назначенной цели на самокате, а я потихоньку за ним шёл, а то его не догонишь, а опасаться другого проезжающего транспорта не стоило, ведь его там не было. Но стоило ему завернуть на площадку, где стоял холодильник, как он из виду пропал. Оказалось, что врезался с девочкой тоже на самокате, примерно такого же возраста. Оба были на скорости, а оказались на асфальте. Вокруг них стояла мама девочки и ещё пару женщин, их знакомых и пытаются детей успокоить. Когда Андрей увидел меня, то уже спокойно встал и купили мы мороженое рядом. Выбрал, в этот раз, со вкусом трюфеля. Немного мы его поели, а потом отдал, большую часть мороженого, доедать Андрею. Мне оно не совсем по вкусу пришло, а вот Андрею в самый раз. А потом подошла уже Маша меня поменять, чтобы я пошёл в театр Гонзаги.
Там я пошёл посмотреть вторую часть спектакля
«Взвод» по одноимённой книге Захара Прилепина по проекту театра на Малой Ордынке. В воскресный день я уже послушал стихи: Александра Пушкина, Александра Бестужева, Константина Батюшкова, Федора Глинки, Динару Керимову, Алексея Шмелева, Софью Юдину и Анну Долгареву.
***
Из часовни едва ли наверх по лучу —
ни лучей, ни часовен вокруг,
только дождь и туман,
но я тоже хочу
покормить твоих ангелов с рук.
Мне продрогшему в мраке
до самых костей,
мне забывшему замысел твой.
Не спугнуть бы твоих бестелесных гостей,
осыпаясь осенней листвой.
Только память моя и останется здесь —
первый снег, да речная вода.
Если вдруг твоим ангелам нечего есть,
пусть они прилетают сюда.
(Алексей Шмелёв)
***
Прости меня за неуют Москвы,
За соль дорог, рябые новостройки,
За мелкий снег и за мороз нестойкий –
Игрушечный мороз под шум листвы.
Прости меня и приезжай ко мне,
И не воздастся нам за радость эту,
Но пыльный луч метнётся по паркету,
И я тебя поглажу по спине.
И я не поклянусь тебе, родной,
Ни в чём, что остальным пообещала,
Я без тебя как песня без начала,
И ты как дом - во мне и надо мной.
А выдумать тебя я не смогу,
Чтоб легче пелось, крепче засыпалось.
Игрушечный мороз, какая малость,
И золотые листья на снегу.
(Софья Юдина)
***
вечер на исходе ноября,
серый снег на глинистой дороге,
по-солдатски выстроены в ряд
церковка, мечеть и синагога,
и у каждой паства службы ждет
или чуда божьего – тут ближе
до него как будто или от
смерти, внесезонно ярко-рыжей.
долги ожидания часы,
и ведутся светские беседы,
- за кого молиться будешь?
- сын
на войне. сказал, что до победы,
что вернется к маю аккурат
с остальными братьями по фронту,
их во взводе двадцать пять солдат
из Дербента, Крыма и Томмота,
и они как братья, только Бог
кем-то называется иначе,
каждый день и каждый новый бой
принимают вместе, и тем паче
приближают март, апрель и май,
возвращения в родные дали.
завтра начинается зима –
мы её три года ожидали...
(Динара Керимова)
***
А воздух жаркий, и липкий, и так его мало.
Пропустите, говорит, пропустите, я Его мама,
но её, конечно, не пропускают,
ад хохочет, трясется, и зубы скалит,
торжествует.
А она говорит: дайте мне хоть ручку Его неживую,
подержать за ручку, как в детстве,
я же мама, куда мне деться.
Вот она стоит, смерть перед ней, в глаза ей смеется,
Пасть у смерти вонючая, зрачки-колодцы,
Смерть идет по земле, истирает гранит и крошит,
А она отвечает:
Маленький мой, хороший,
Ты уж там, где ты есть, победи, пожалуйста, эту дрянь.
Ты вот ради этого, пожалуйста, встань,
Открывай глаза свои, неживые, незрячие.
И плачет, сильно-пресильно плачет.
Он войдет в её дом через три дня.
Мама, скажет, мама, послушай, это и правда я,
Не плачь, родная, слушай, что тебе говорят:
Мама, я спустился в ад, и я победил ад,
Мама, я сделал все, как ты мне сказала.
Смерть, где твое жало?
(Анна Долгарева)
***
Клеветникам России
О чём шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.
Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага —
И ненавидите вы нас…
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?..
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж к нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.
(Александр Пушкин)
***
Близ стана юноша прекрасный
Стоял, склонившись над рекой,
На воды взор вперивши ясный,
На лук опершися стальной.
Его волнистыми власами
Вечерний ветерок играл,
Свет солнца с запада лучами
В щите багряном погасал.
Он пел: Вы, ветерки, летите
К странам отцов, к драгой моей,
Что верен был всегда, скажите,
Отчизне, славе, чести, ей.
Отечество и образ милой
В боях меня воспламенят,
Они своей чудесной силой
Мне в грудь геройства дух вселят.
Когда ж венец побед лавровый
Повергну я к стопам драгим,
Любовь мне будет славой новой,
Блаженство, коль еще любим.
Но может завтра ж роковая
Меня в сраженьи ждет стрела,
Паду и сам, других сражая,
Во прах на мертвые тела.
Тогда вы, ветерки, летите
К любезной сердцу с вестью сей,
Что за отчизну пал, скажите,
Для славы, для драгой моей.
Умолк! Лишь лука тетивою
Вечерний ветерок звучал,
И уж над станом и рекою
Луны печальный свет блистал.
(Александр Бестужев-Марлинский)
(Наш малыш)