Исследователи межпоколенческих конфликтов свидетельствуют: молодые люди всё чаще используют возрастные оскорбления по отношению к тем, кто старше, влёгкую обзывая тех, кому немногим за сорок — «дедами», «бабками», «старичками» и «старушенциями». Опрошенные эксперты связывают это со страхом старения и межпоколенческими различиями в ценностях. Обозреватель aif.ru попытался примирить молодёжь и «старичков».

Классическая фраза из фильма — «Отцы и дети — это всегда конфликт» — сегодня звучит особенно актуально. Наблюдения специалистов подтверждают рост негативных возрастных стереотипов среди молодёжи. Молодые люди всё чаще называют тех, кто вступил в пятый десяток, «бабками» и «дедами». Даже небольшая разница в возрасте может восприниматься как значительная.

Причем сегодня эйджизм со стороны молодёжи приобретает все более агрессивные формы — от вербальных оскорблений до открытого обесценивания опыта старших. Согласно работе учёных Нью-Йоркского университета Стерн, межпоколенческие напряжения усиливаются из-за реалистичных и символических угроз между миллениалами и бэби-бумерами. Аналогичные тенденции отмечают и в других странах. Исследование университета Гронингена (Нидерланды) показывает, что в многоуровневых рабочих коллективах межпоколенческие конфликты все сильнее влияют на повседневные социальные взаимодействия.

Кандидат психологических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории социальной и экономической психологии Института психологии РАН Анастасия Воробьева отмечает, что, по данным российских исследований, эйджизм распространен во всех возрастных группах, в том числе и среди даже самих пожилых людей. Но для молодежи 18-35 лет характерен такой аспект эйджизма как избегание контакта с пожилыми людьми, акцентирует психолог.

Доцент Института психологии и образования КФУ (Татарстан) Рамиль Гарифуллин отмечает, что психологическое восприятие возраста сегодня остаётся очень серьёзной проблемой. Оценочные суждения по возрасту все чаще служат способом задеть личность.

Отношение молодёжи к старшим часто обусловлено не только страхом собственного старения, но и реакцией на поведение людей постарше. Гарифуллин указывает, что старшие нередко невольно подчёркивают своё превосходство, что провоцирует ответную реакцию.

Экс-сенатор, председатель Социал-демократического союза женщин России Ольга Епифанова обращает внимание на различия в коммуникации и отношении к труду. То, что для поколения Х было привычным жёстким юмором как защитой, зумеры могут воспринимать как неуважение. В работе старшее поколение ориентировано на «надо», молодые — на интерес и смысл.

Исследование Мичиганского университета и национального проекта MIDUS демонстрирует, что после 50 лет люди чаще принимают свой возраст и ориентируются на собственные желания. Европейские данные опросов в Чили, Испании, Франции, Гонконге и Канаде подтверждают глобальный характер разрыва в ценностях и коммуникации между поколениями. Российские исследования, в том числе Самарского государственного университета, дополнительно фиксируют заметные различия в отношении к семье, труду и жизненным приоритетам между поколениями 18–35 и 40-50+ лет.

Работодатели и система образования играют ключевую роль в сглаживании диспаритета. Епифанова подчёркивает необходимость трансформации подготовки кадров: образование должно стать прикладным и мотивирующим, с акцентом на практику и раннее погружение в профессию.

Исследования Университетского колледжа Лондона и школы Уортона показывают, что молодые сотрудники ценят смысл и интерес в работе, в то время как старшие — стабильность и признание опыта.

Примеры успешных подходов — педагогика Монтессори с самостоятельным выбором и интересом, а также опыт британского Открытого университета для взрослых. Такие модели помогают соединить «надо» и «интересно».

Эксперты полагают, что работодателям стоит адаптировать мотивацию под разные поколения. Для молодых важно наличие смысла в работе, для старших — стабильность и признание опыта. Гибкие программы наставничества, где поколения обмениваются знаниями, могут снизить межпоколенческое напряжение.

Теории поколений (в частности, исследования Евгении Шамис) демонстрируют устойчивые различия в ценностях. Игнорирование этого приводит к высоким оборотам кадров и снижению вовлечённости. При этом компании, внедряющие межпоколенческие проекты, получают более устойчивые команды.

Переживание возраста — тема вечная. Гарифуллин объясняет, что страх времени и старения укоренён в сознании. Возраст во многом определяется ощущением близости смерти, а не прожитыми годами. Адаптация к новым этапам жизни происходит постепенно.

Психолог Анастасия Воробьева решение видит следующим образом. Для того чтобы бороться с негативным стереотипом нужно больше взаимодействия с той группой людей, которая дискриминируется, то есть нужны волонтерские программы помощи старшим младшими в освоении современных навыков (например, работе в цифровой среде), нужно больше смешанных по возрасту групп в образовательных учреждениях, на рабочих коллективах и в хобби-группах.