С юридической точки зрения проект лунной АЭС интересен не только техникой, но и статусом международного сотрудничества, которое вокруг него выстраивается. К инициативе создания Международной научной лунной станции присоединились уже 13 стран, включая партнёров из БРИКС — Египет, Эфиопию и ЮАР, а также Азербайджан, Белоруссию, Пакистан, Сербию и другие государства. Юридическую основу сотрудничества с Китаем заложило межправительственное соглашение, подписанное в ноябре 2022 года и ратифицированное законом, который президент подписал в июне 2024 года. Это показывает, что даже амбициозные космические проекты сегодня оформляются через полноценные международные договоры, а не остаются на уровне деклараций. Строительство самой станции планируется завершить к 2036 году, а базовую модель — уже к 2028-му, что задаёт достаточно жёсткий график для координации между всеми участниками. Проект открыт для новых партнёров, что превращает его в площадку многосторонней дипломатии в космической сфере. Финансовая составляющая тоже впечатляет: по разным оценкам, стоимость лунной энергоустановки составляет от 1,95 до 2 триллионов рублей, а общее бюджетное финансирование российской лунной программы достигает 4,4 триллиона рублей. Такие суммы требуют прозрачных механизмов контроля и распределения ответственности между государством, госкорпорациями «Росатом» и «Роскосмос» и зарубежными партнёрами. Интересно, что доставка энергетической установки на Луну потребует трёх последовательных пусков в 2033–2035 годах, а сама она заработает только после отдельного этапа наземных испытаний. С точки зрения технологического суверенитета Россия делает ставку на собственные разработки — от ракеты «Ангара-5М» до разгонного блока ДМ и лунохода-сервисёра. Это укладывается в логику снижения зависимости от иностранных технологий в критически важной для будущего космонавтики области