Боевой путь «Гудымы» начался в 52 года. В военкомате ему отказывали из-за возраста, но для себя он всё решил заранее и ждал только одного - когда скажут, что можно ехать. К этому моменту у него уже всё было собрано: по сути, он был готов выдвинуться ещё до того, как закончился разговор с наборщиком. Так он оказался в ЧВК.

- Я давал присягу ещё в Советском Союзе, служил в Советской армии и считал, что обязан идти, - объясняет Александр свое рвение. - Попасть на фронт я пытался ещё в 2014 году, но тогда не получалось: не было своего жилья, не было уверенности, куда возвращаться, если придётся вернуться раненым. Но когда началась СВО, остановить меня уже никто и ничто не могло.

Дома ветеран не сразу сказал правду. Жене сообщил, что уехал охранять буровые вышки, и полтора месяца она не догадывалась, где находится супруг на самом деле. Всё открылось случайно, через разговор знакомых. Первая реакция была тяжелой, но со временем женщина поняла и приняла решение мужа.

В военной биографии «Гудымы» бои за Артёмовск, Соледар, Берестовое. Для человека со стороны это названия из сводок, а для него - линии, укрепы, узлы обороны и ночные накаты, которые не давались просто так. Особенно тяжёлым, вспоминает Александр, было Артёмовское направление.

- Противник тогда быстро понял, кто именно зашёл против него, и стянул очень серьёзно подготовленные силы, - рассказывает он. - Были и англичане, и немцы. Ни одна линия, ни один укреп, ни один узел обороны не брались легко. Всё приходилось выдавливать с жестокими боями.

В 2022 году у нашей группы не было ни тепловизоров, ни ночников. Наступать приходилось по ночам, почти вслепую, через лесополки (лесополосы). Растяжки стояли часто, и первый в группе снимал их на ощупь. Остальные шли следом, понимая, что ошибка в такой работе почти всегда стоит жизни. Тогда четко стало ясно, что одно дело - подготовка на полигоне, и совсем другое - реальная война, где против тебя работает не разрозненная оборона, а выстроенная и опытная сила.

«Гудыма» был самым старшим в группе. На него смотрели молодые, и потому, как признается сам ветеран, нельзя было показывать ни слабость, ни страх, даже когда было по-настоящему страшно. Приходилось подбадривать пацанов, тянуть за собой, вспоминать всё, чему учили в армии и на подготовке. За 21 день тренировок перед отправкой он похудел на 14 килограммов.

- Несмотря на очень серьезную подготовку уже на фронте я понял, что к спецоперации мы готовы, а вот к войне - нет.

Осень 2022 года отпечаталась в памяти грязью, вечно мокрой, не успевающей просохнуть одеждой и коротким, рваным сном. Спали по часу-полтора в сутки, и этот короткий промежуток тоже распадался на короткие отрезки. Иногда удавалось хоть немного просушиться, но чаще приходилось снова надевать сырое, и оно сохло уже на теле.

Несмотря на это в памяти остались не только холод и усталость, но и лица таких же чёрных от чернозёма и грязи ребят, у которых на общем фоне были видны только зубы, когда после выхода они улыбались друг другу и понимали, что все ещё живы.

- Но самое тяжёлое было не дискомфорт и даже не обстрелы, - признается Александр. - Гораздо страшнее было видеть, как гибнут ребята, и понимать, что ты не можешь помочь всем, даже если делаешь все возможное, чтобы вытащить человека. На кого-то просто не хватало сил, на кого-то времени. Это ощущение отчаяния остаётся с человеком и после возвращения домой.

Сейчас «Гудыма» занимается начальной военной подготовкой, тренирует молодежь и не только. Признается, что, когда сам заходил на фронт, думал, что молодёжь у нас потеряна. Но на войне увидел другое.

- Там я познакомился с ребятами 21-23 лет, которые совершали настоящие подвиги. В моем подразделении два совсем молодых снайпера остановили прорыв. А ведь до этого случая я смотрел на них как на неопытных мальчишек, а потом именно они удержали направление и не дали противнику пройти. Так что есть у нас молодежь.

Игорь Чубов своей довоенной жизнью делится кратко: растил дочь, работал. Когда началась СВО, добровольно пошёл в военкомат и получил отказ из-за возраста. Тогда Игорь написал письмо президенту с просьбой фактически обменять себя на любого бойца до 30 лет, у которого нет семьи и детей.

- У меня на тот момент уже были дочь и внучка, многое успел повидать, многое сделать, а молодые они жить должны, - объясняет «Напильник». – Но, к сожалению, мое письмо не дало никакого результата, и после очередного отказа я развернулся и ушёл в ЧВК. Многие спрашивают: «Зачем тебе это было надо?» А я вспоминаю картинки факельного шествия фашистов 1939 года у Бранденбургских ворот и почти то же самое я увидел в Киеве. И больше всего я бы не хотел, чтобы моя внучка когда-нибудь стояла на улице с номером на руке.

На фронте Игорь сначала оказался в такелажной группе. Боеприпасы приходилось таскать вручную по улице, которую постоянно простреливал украинский танк. Потом он попал в группу эвакуации, и именно там для него открылась совсем другая сторона войны.

Страшнее всего были не обстрелы, а молодые раненые пацаны, которые даже не кричали от боли, а только шептали «мама». В этом и была для него одна из самых тяжёлых правд фронта: порой человеку проще самому идти в бой, чем видеть его последствия и результаты. Поэтому «Напильник» попросился в штурмовики.

В военной биографии Игоря три ранения. Самое тяжёлое получил в частном секторе Бахмута 3 февраля 2023 года. Тогда их группа зачистила несколько зданий, закрепилась, но почти сразу по ним начали бить из гранатометов. В тот момент он уже мысленно попрощался и с дочерью, и с внучкой.

К счастью, группа прикрытия смогла их отбить. «Напильник» «схватил» осколки в пах, правое колено и бедро, после чего другие бойцы его и еще двоих раненых затащили в гараж, в смотровую яму. Эвакуация не могла подойти шесть суток. Любую попытку противник пресекал огневым ударом, ударили морозы до минус 25, в яме стояла вода.

- Когда за нами всё-таки пришли, я увидел товарища с эвакуационной группы и понял, что дождался, - вспоминает боец. - За эти шесть суток мне пришлось не только лежать раненым. Когда командир сказал, что есть открытый участок и нужен хоть кто-то, кто сможет держать оружие, я попросил уложить меня на лестницу, обложить камнями и дать автомат. Работать руками я ещё мог. Так и продержались.

Третье ранение поставило точку в службе. Игорь не скрывает, что при другой скорости медицинского решения и при возможности поставить искусственное колено, возможно, он ещё попытался бы вернуться в строй. Но теперь его путь другой. Он оформляет инвалидность и собирается заниматься подготовкой новобранцев. Главным считает не только умение двигаться или стрелять, но и навык, который на фронте решает всё в считаные секунды: первую медицинскую помощь человек должен уметь оказать себе сам.

Оба ветерана сегодня работают с молодёжью, причём не только с подростками. «Гудыма» рассказывает, что на занятия по НВП в его городе начали приходить и родители, и даже мамы, которым стало интересно, что это такое. Потом взрослые стали приводить детей, и для младших пришлось выделять отдельных инструкторов. Сами занятия давно уже не сводятся к строевой подготовке. Речь идёт о выживании в критической ситуации, о том, как не растеряться и принять своевременное правильное решение.

В отношении общества к ветеранам у них взгляд без иллюзий. «Напильник» вспоминает, как однажды услышал за спиной плевок и фразу: «Ну, развелось вас, недобитых». Но рядом с этим есть и другой опыт. К ним подходят на улице, жмут руки, предлагают помочь подняться по лестнице, молодёжь приходит грузить гуманитарку, бабушки вяжут, женщины плетут сети и передают лекарства бойцам СВО.

- Механизм помощи ветеранам уже выстроен и работает, но в этой системе ещё есть прорехи, - убежден Игорь. - Самая болезненная тема - медицинские документы, заключения ВВК – военно-врачебной комиссии, утерянные справки, из-за которых человеку приходится проходить тяжёлые барьеры уже после возвращения домой. Иногда проблему не удаётся решить даже через ассоциации ветеранов или фонд «Защитники Отечества».

Их фронтовая память состоит не только из боли и потерь. В ней остались и совсем другие детали. «Гудыма» вспоминает фазанов под Бахмутом, бульон, которым кормили раненых, и дойную корову, которая однажды появилась у позиций. Даже на войне он оставался тем самым старшим, которого звали «Батей», человеком, который следил, чтобы люди помылись, просушились, поели и хоть немного пришли в себя.

Они оба сводят свой опыт к вещам, которые для них давно перестали быть словами. Для «Гудымы» - это армейская выучка, внутренняя жёсткость и привычка держать себя в руках. Для «Напильника» - память о тех, кого больше нет, и о тех, кто остался жив. Но самым важным критерием стала преданность Родине и уверенность в человеке рядом. Потому что на войне именно это ценится больше всего.