Российская электроэнергетика входит в новый инвестиционный цикл. Средний возраст оборудования — 39 лет, в 11 зонах прогнозируется энергодефицит, а необходимые вложения до 2042 года оцениваются в десятки триллионов рублей. Оплачивать их будут потребители. Цены вырастут. Регулятор сталкивается с тремя проблемами.

Первая — риск ошибки в прогнозе спроса. Если он завышен, экономика получает лишние мощности и тарифную нагрузку; если занижен — дефицит и ограничения роста. Учитывая, что предстоящий рост цен может стать беспрецедентным, спрос нельзя оценивать экстраполяцией прошлого: высокая цена изменит поведение потребителей, и энергоэффективность из частной меры снижения издержек превратится в системную альтернативу строительству новой генерации и сетей. Поэтому прогноз должен учитывать, кто переложит рост цены в стоимость продукции, кто снизит потребление, а кто будет вынужден закрыть производство. Сегодня такой оценки нет.

Вторая — низкая инвестиционная привлекательность отрасли. Новые инвесторы не приходят. Проекты новой генерации зачастую выбираются не через конкурсные процедуры КОМ НГО (конкурентный отбор мощности новых генерирующих объектов), а по вынужденным адресным решениям правительственной комиссии.

Параметры программы модернизации ТЭС не успевают за ростом стоимости строительства.

Одновременно размывается граница между модернизацией и новым строительством: механизм отчасти решает задачу промышленной политики, формируя спрос на отечественные газовые турбины. Это оправданно, но риски должны распределяться честно. Генератор не должен отвечать за государственное решение использовать головной образец, потребитель — нести в тарифе полные издержки промышленной политики, а производитель оборудования — освобождаться от ответственности за результат.

При этом нельзя требовать от генераторов строить по параметрам, не соответствующим реальной стоимости проектов. Инвестиционный механизм должен обеспечивать возврат обоснованных капитальных затрат, учитывать стоимость финансирования и те риски, которыми инвестор действительно может управлять. Иначе конкурсы не состоятся, а необходимая энергосистеме мощность не будет построена в срок.

Третья — отсутствие единой логики выбора решения. Один и тот же дефицит можно закрыть новой станцией, модернизацией, развитием сети, накопителем или снижением спроса. Сегодня механизмы разделены. Между тем решения на стороне потребителя становятся не менее важными, чем решения на стороне генерации.

Экономике нужна не электростанция как самоцель, а надежное энергоснабжение по минимальной обоснованной цене.

Следовательно, оплачивать следует не объект и не проект, под который существует подходящий отраслевой механизм, а наиболее дешевое и надежное решение системной задачи. Но выбрать его можно только при одном условии: спрос должен быть оценен адекватно.

Новый консенсус в электроэнергетике должен учитывать обе стороны: генератору необходимы условия для возврата обоснованных инвестиций, а потребителю — уверенность, что он оплачивает наиболее эффективный способ решения системной задачи. Конкуренция альтернатив позволяет совместить эти требования.

Потребителю не нужна электростанция. Ему нужно надежное энергоснабжение, а генерация, сети и снижение спроса должны конкурировать за право решить эту задачу.

Михаил Расстригин, вице-президент ВТБ