Ровно 70 лет назад, 15 июля 1956-го, на свет появился вокалист группы Joy Division Иэн Кертис. Влияние пост-панк-коллектива сложно переоценить — так, например, иной была бы музыка The Cure, а вместе с ней и звучание всей рок-сцены конца XX века. Да и даже в СССР без влияния мрачных песен манчестерцев не обошлось: точно другой была бы, скажем, группа «Кино». Как Иэн Кертис изменил мир и почему отечественный фольклор призывает лечить с помощью Joy Division расставания, рассказывает материал «Ленты.ру».

Демографически Иэн принадлежал к сытому поколению бэби-бумеров, но социокультурно относился скорее к когорте, которую гениальный Ричард Хелл из группы Television окрестил Blank Generation — пустым поколением. Именно последнему легендарные Sex Pistols в антигимне God Save The Queen напророчили отсутствие какого-либо будущего.

Иэн родился и вырос в тихом, консервативном городке Маклсфилд в семье из рабочего класса, переходящего в нижний средний — мать была домохозяйкой, а отец служил констеблем в дорожной полиции. Мама была склонна к гиперопеке, но часть ее сил уходила на младшую сестру Иэна. Папа, ветеран Второй мировой войны, был молчалив и замкнут, при этом сам имел склонность к творчеству и даже написал пару пьес, пускай и в стол. Иэн панически боялся стать похожим на предков.

Работа с девяти до пяти совершенно его не прельщала. Будучи бунтарем по натуре, он тем не менее умело скрывал это от родителей. В его комнате царила чистота, а сам Кертис при взрослых был вежливым, покладистым и тихим мальчиком, избегавшим малейших конфликтов. Сигареты, алкоголь, химические растворители и украденные из чужих аптечек рецептурные препараты, равно как и увлечение панк-роком, ему удавалось держать в тайне.

Фото: Лента.ру

Родители долгое время не понимали масштаба его амбиций. Даже когда Joy Division начали собирать залы и выступать на телевидении, миры родителей и сына оставались полностью изолированными друг от друга — непреодолимая стена между ними нашла воплощение и в поэзии Кертиса.

Узкие джинсы, подведенные глаза, яркий шерстяной пиджак — в 1972 году будущая жена Дебора впервые увидела 16-летнего Иэна таким. Более очевидно заявить о своей любви к Дэвиду Боуи этот непонятый поэт мог бы, наверное, только выкрасив волосы в ярко-рыжий цвет, но до этого дело так и не дошло. Впрочем, девушка и без этого была заинтригована до предела.

Загадочный писатель и поэт, который принялся водить ее с собой на концерты, открывая мир неведомых удовольствий — ну как тут было устоять?

Фото: Лента.ру

Попытки устроить обычную жизнь у Иэна и Деборы все же были. После школы они поженились и, помотавшись по родственникам, купили дом в небольшом северном городке Олдем, но лишь для того, чтобы затем моментально впасть в уныние: без друзей и в незнакомом месте они ощущали себя полными чужаками. По воспоминаниям Деборы, семейную жизнь не получалось разогнать даже пылкой ссорой — Иэн всячески избегал конфликтов и уклонялся от серьезных разговоров.

Ежедневная работа, ранний брак, душная рутина — Кертис в итоге загнал себя в рамки того существования, которого всеми силами стремился избежать. Вскоре пара вернулась в родной Маклсфилд, и уже оттуда поэт принялся делать активные шаги в сторону музыкальной сцены.

Группа уже ждала его — Питер Хук, Бернард Самнер и Терри Мейсон искали вокалиста, и Кертиса, разгуливавшего тогда по улицам в плаще с намалеванным на спине словом «ненависть», приняли без прослушивания. Первоначально группа называлась Warsaw, что было данью уважения Дэвиду Боуи — имя отсылало к мрачной инструментальной композиции Warszawa с альбома Low.

Не исключено, что Боуи вдохновил и устоявшееся провокационное название Joy Division, взятое из романа «Дом кукол» и отсылавшее к борделям времен войны, где женщин-заключенных принуждали оказывать сексуальные услуги нацистским офицерам. Именно тогда, в середине 1970-х, кумир Кертиса (по собственному признанию — из-за бесконтрольного употребления веществ) неожиданно увлекся эстетикой Третьего рейха, взял соответствующее альтер-эго и принялся сравнивать себя с Гитлером.

Фото: Лента.ру

Творчество для Кертиса стояло выше финансового благополучия — оттого его группа отбросила поп-панк, который обещал куда более легкий путь, и обратилась к темному звучанию и мрачным темам. Впрочем, по словам Деборы, для Иэна поэтическое преодоление табу отнюдь не было банальным позерством — его интересовал не столько мрак Второй мировой войны, сколько глобальный конфликт как метафора потери контроля над собственной судьбой.

История существования Joy Division — короткий и печальный рассказ о разгоне перед взлетом, которого Кертис так и не застал. Первые годы музыканты еще учились играть, не особо понимая, что делают. Это были годы подражания Buzzcocks, появившихся в то же время. Оттого раннее творчество артистов, сохранившееся на демках, звучит куда быстрее, агрессивнее и грязнее. Впрочем, к выходу дебютного альбома в 1979-м музыканты переключились на мрачное и размеренное звучание. Пластинка Unknown Pleasures выделяла коллектив уже одной концептуальной обложкой от дизайнера Питера Сэвилла — помимо графического изображения радиоимпульсов от первого открытого наукой пульсара, на ней не было ничего. Ни названия самого релиза, ни упоминания группы. Это было заявлением — на сцену вышли настоящие эстеты.

Популярность изданного на небольшом независимом лейбле альбома превзошла все ожидания, а группа быстро сформировала вокруг себя фан-базу. Вторая пластинка Closer последовала уже через год, в 1980-м. Тогда же коллектив успел съездить в тур по Европе, а у Кертиса из-за напряженного графика участились случаи эпилепсии — припадок мог произойти с ним даже на сцене, а публика была убеждена, что все это часть перформанса (справедливости ради, танцы фронтмена на сцене тоже напоминали эпилептические конвульсии).

7 апреля 1980 года Кертис безрезультатно попытался свести счеты с жизнью. Из-за музыки, неожиданно поглотившей все свободное время артиста, у него резко ухудшились отношения с женой — к тому же музыкант стал сближаться с бельгийской журналисткой и промоутером Анник Оноре, что стало поводом для ревности супруги. Дебора решила уйти от Иэна — это произошло прямо перед отбытием Joy Division в Штаты, где должен был состояться их первый американский тур. Поездки не вышло — фронтмен ушел из жизни утром 18 мая. Ему было всего 23 года.

Фото: Лента.ру

Позже коллеги по группе признавались, что были слишком молоды и поглощены ранней славой, чтобы всерьез прислушиваться к текстам песен Кертиса, которые буквально кричали о его депрессивном состоянии. По рассказам Деборы, закрытость мужа принимала чуть ли не социопатические формы — он мастерски скрывал тьму, засевшую глубоко внутри, а в общении с окружающими был мил, общителен и даже весел.

Трагическая история Кертиса способствовала формированию поистине масштабного культа Joy Division. Короткий творческий путь группы представлял собой вовсе не четко продуманный план достижения успеха (каким, например, был маршрут Nirvana и Курта Кобейна), а, скорее, цепочку интуитивных и порой случайных открытий. К таким относятся и провокационность, и мрачная эстетика, и многочисленные частности вроде бас-гитары в роли ведущего инструмента — все они к концу существования коллектива синхронно щелкнули, породив международный феномен. Именно Joy Division в итоге задали тон всей думерской субкультуре современности.

Песни коллектива, ставшего в свое время олицетворением поколения, разочарованного в неолиберальной политике Маргарет Тэтчер, превратились в гимн экзистенциального тупика и непреодолимого чувства одиночества во всем мире. Без депрессивной архитектоники Joy Division не появилась бы в том же виде чувственность The Cure, Depeche Mode не превратили бы душевный кризис в зажигательные танцы, говнари не рвали бы струны на «Группе крови», да и уральская готика в лице «Наутилуса» и «Агаты Кристи» без влияния британского пост-панка была бы невообразима.

Спустя полвека музыка Joy Division остается думерским эталоном по всему миру — актуальность песен о потерянности и изоляции говорит о том, что эти чувства в современном мире поглощают все больше людей. С другой стороны, они же напоминают, что как минимум каждый из страждущих в своих переживаниях не одинок. Камень с души это осознание снимет едва ли, но хоть чуть-чуть, но ношу да облегчит.