Новый роман Виктора Пелевина «Возвращение Синей Бороды» продолжает его фирменную игру с реальностью, конспирологией и культурными архетипами, но делает это заметно жестче и мрачнее, чем в последних книгах. В центре сюжета — расследование, связывающее фигуру Джеффри Эпштейна с мифом о Синей Бороде, а также с историческими персонажами, что сразу задает тон: перед нами не просто роман, а очередной «разбор устройства мира» в пелевинской манере.

Как отмечают критики, книга построена на привычной для автора конструкции: герой-исследователь постепенно погружается в систему, где границы между реальностью, симуляцией и идеологией стираются. Однако в этот раз Пелевин меньше увлекается философскими рассуждениями ради самих рассуждений и больше работает с конкретным материалом — современными теориями заговора, медийной повесткой и элитами, которые, по версии романа, управляют реальностью через скрытые механизмы.

При этом стиль остается узнаваемым: плотный, ироничный, насыщенный аллюзиями. Но, судя по рецензиям, именно это и становится проблемой для части читателей. Роман перегружен концепциями и внутренними объяснениями, из-за чего местами превращается в сложный текст, требующий не столько чтения, сколько «расшифровки». Это уже не легкий постмодернистский аттракцион, каким были ранние книги Пелевина, а скорее интеллектуальная головоломка.

Отдельного внимания заслуживает тональность книги. В отличие от более игривых произведений автора, здесь чувствуется усталость и даже некоторая безысходность. Мир, который описывает Пелевин, выглядит замкнутым, управляемым и практически лишенным выхода. Если раньше его тексты оставляли пространство для иронии и дистанции, то теперь эта дистанция сокращается.

Критики также отмечают, что роман балансирует на грани самоповтора. Многие темы — контроль над сознанием, симуляция, скрытые элиты — уже неоднократно появлялись в его книгах. Но в «Возвращении Синей Бороды» они собраны в более концентрированном и, возможно, более радикальном виде.

В итоге перед нами типичный поздний Пелевин: сложный, местами перегруженный, но при этом точно попадающий в нерв времени. Это книга не для всех — и, судя по отзывам, сам автор это прекрасно понимает.