В конце июня 2026 года Европу накрыла волна экстремальной жары, которую учёные назвали самой сильной за всю историю наблюдений в регионе. Температура воздуха превысила сезонную норму на 5–12 °C на территории Франции, Германии, Италии, Испании и Южной Англии. Воздух в некоторых городах прогрелся до +44 °C.

Цена этих цифр — человеческие жизни. Глава Всемирной организации здравоохранения Тедрос Адханом Гебрейесус сообщил, что с 21 июня в Европе зафиксировано более 1,3 тыс. случаев избыточной смертности, связанных с высокой температурой. Инфраструктура, рассчитанная на умеренный климат, не выдержала. В Лейпциге ограничили движение трамваев, потому что битумное покрытие размягчилось и деформировалось под весом вагонов. Во Франции 68 тыс. домохозяйств осталось без электричества после аварии на трансформаторе, вызванной перегревом оборудования. В Турине и Милане за сутки произошло несколько десятков отключений электроэнергии из-за того, что итальянцы начали массово использовать кондиционеры.

И дело здесь не только в разовой погодной аномалии. Исследователи из научной организации World Weather Attribution подсчитали, что без антропогенного изменения климата такая жара «практически невозможна» в июне. Если бы аналогичный сценарий произошёл в 1976 году, дневная температура была бы примерно на 3,5 °C ниже, ночная — на 2,4 °C. По сравнению с катастрофической жарой 2003 года вероятность нынешних дневных температур была в десять раз ниже, ночных — более чем в 100 раз ниже.

Европа нагревается вдвое быстрее среднемирового показателя, и то, что раньше называли «жарой, случающейся раз в поколение», в XXI веке фиксируют почти ежегодно. Теперь волна потепления смещается на восток, к границам России. Но почему это происходит именно сейчас и правда ли, что глобальное потепление достигло критических отметок?

Мировой океан — это главный термостат Земли, поглощающий около 90% избыточного тепла от парниковых газов. Сегодня он продолжает нагреваться до рекордных значений. 21 июня 2026 года глобальная температура поверхности океана достигла +21 °C, побив рекорды 2023 и 2024 годов. Директор Службы по изменению климата Copernicus Карло Буонтемпо предупредил: «Текущие условия могут указывать на начало новой фазы, ведущей на неизведанную территорию».

На фоне этого рекорда в июне 2026 года начался Эль-Ниньо, который, по прогнозам метеорологов, может стать одним из сильнейших за последние десятилетия. Он усиливает нагрев, добавляя к антропогенному эффекту ещё один слой тепла.

Но океан и Эль-Ниньо не единственные факторы. Глобальное потепление в Европе опережает ранее предсказанные темпы, и на то есть свои причины. С севера континент примыкает к Арктике, которая теплеет в три-четыре раза быстрее, чем остальная площадь Земли. Таяние снегов и льдов обнажает тёмную поверхность, поглощающую солнечное тепло вместо того, чтобы отражать его обратно в космос, — это называют эффектом альбедо. Есть и совсем парадоксальный фактор: улучшение экологии и зелёная повестка в Европе привели к тому, что в атмосфере стало меньше аэрозолей, формирующих облака-«зеркала». Теперь суша и океан получают больше солнечного излучения.

Даже нефтяные компании, ещё недавно публично отрицавшие проблему, теперь вынуждены признавать реальность климатических изменений, потому что последствия стали слишком очевидными. Что это значит для будущего? Рекордный нагрев океана и начавшееся Эль-Ниньо означают, что природные аномалии ещё не достигли пика. Новые температурные рекорды будут продолжаться как минимум ближайшие год-два. Сейчас волна жары смещается на восток и может подойти к границам России, и отечественная инфраструктура и общество к этому не совсем готовы.

Пока Европа в июне 2026 года задыхалась от 40-градусной жары, Россия всего за несколько месяцев до этого пережила собственную климатическую встряску, только зимнюю. Прошедшая зима запомнилась аномальными снегопадами, каких не видели десятилетиями. В Москве сугробы выросли до 86 см, а на Камчатке почти закрыли окна вторых этажей. Но климатические аномалии не ограничиваются зимой.

Однако таких экстремальных значений, как в Европе, в России этим летом синоптики всё же пока не прогнозируют. Горячие воздушные массы из Ирана могут принести аномальную жару лишь в отдельные регионы. Но радоваться рано: климат в России меняется быстрее, чем в среднем по миру, и последствия уже ощутимы.

По оценкам Банка России, ежегодные потери от климатических изменений могут составлять 1–2% ВВП. К 2050 году накопленные убытки от деградации вечной мерзлоты и от экстремальных явлений в Арктике могут достичь 11 трлн рублей. Уже сейчас более 40% оснований строений в зоне вечной мерзлоты имеют серьёзные деформации, а более 800 км железных дорог страдают от осадки насыпей.

На юге ситуация не лучше, ведь там засухи становятся системной проблемой. Экстремально засушливые годы (например, 2010-й и 2012-й) принесли ущерб сельскому хозяйству более чем в 300 млрд рублей. В зоне риска сейчас находятся Ростовская, Волгоградская, Воронежская области и Краснодарский край.

Помимо урожая и экономики, от резкого изменения климата страдают люди. Волна жары 2010 года в европейской части России привела более чем к 54 тыс. случаев избыточной смертности. При этом власти признают необходимость адаптации. Министр экономического развития Максим Решетников ещё в прошлом году заявил, что темпы изменения климата в РФ самые высокие в мире, поэтому работа по климатической повестке остаётся государственным приоритетом.

Однако конкретных мер по борьбе с глобальным потеплением в России немного и они носят скорее декларативный или экспериментальный характер. В 2025 году президент подписал указ о сокращении выбросов парниковых газов к 2035 году до 65–67% от уровня 1990 года. Главным практическим шагом пока остаётся климатический эксперимент на Сахалине, где предприятиям установили квоты на выбросы, а их превышение можно компенсировать углеродными единицами. По итогам 2024 года Сахалинская область досрочно выполнила цели эксперимента, и теперь его планируют распространить на Якутию, Коми, Татарстан, Иркутскую и Архангельскую области.

Параллельно в ЯНАО представили лесоклиматический проект на 20,7 тыс. га для восстановления лесов и проведения углеродного мониторинга. Это первый подобный опыт в Арктике. Всего в России зарегистрировано 82 климатических проекта.

Однако декларации и пилотные эксперименты пока заметно отстают от масштаба угрозы. Страна с крупнейшими экосистемами, способными поглощать углерод, находится на перепутье: будет государство инвестировать в климатическую науку и устойчивую инфраструктуру или продолжит считать адаптацию формальностью? Ответ на этот вопрос определит не только экономическое будущее, но и качество жизни миллионов людей.