О тайнах берестяных грамот говорим с Алексеем Гиппиусом, академиком РАН, профессором факультета гуманитарных наук Высшей школы экономики.

Почему так сложно читать берестяные грамоты? Это не обычная кириллица?

Алексей Гиппиус: Это кириллица в ее древней форме. Она отличается не только от нашего письма, но и от книжного письма XI-XIV веков. Понимание ее особенностей дает ключ к прочтению текстов на бересте. Долго казалось, что берестяные грамоты написаны полуграмотными людьми. Потребовалось время и усилия, чтобы распознать специфику древней новгородской бытовой письменной традиции, что дало возможность прочитать тексты и понять их. Язык древних новгородцев отличался от того, что звучал в те же эпохи в южной или северо-восточной Руси.

Это сниженный, просторечный стиль?

Алексей Гиппиус: Если говорить о стиле, то это бытовая речь. Но при этом она не лишена изысканности. В ней были свои эпистолярные формулы. Хорошая древнерусская фраза XII века демонстрирует все признаки сложного правильно выстроенного высказывания. Скажем, не стоит думать, что женские письма XII века - простенькие записочки, написанные абы как. Подчас это довольно сложно организованные тексты.

Знаменитый пример - любовное письмо XI века, в котором девушка упрекает своего возлюбленного в том, что он давно не появлялся, и завершает послание фразой, что если он начнет над ней смеяться, то "судит тебя Бог и моя худость". "Моя худость" - книжное церковнославянское выражение, имеющее греческий прототип. Автор письма таким образом демонстрирует свое знакомство с высокими книжными текстами.

"Моя худость" - это…

Алексей Гиппиус: Мое ничтожество. Буквально - "я"…

Самоуничижение паче гордости?

Алексей Гиппиус: В некотором смысле да. Она использует классическую эпистолярную формулу смирения, которую использовали греческие авторы времен Византийской империи. Но парадоксальным образом она тем самым демонстрирует высокий уровень самосознания, образованности и владения словом.

Все помнят мальчика Онфима, который учился грамоте и рисовал всадников на полях.

Алексей Гиппиус: Кстати, мальчик Онфим учился грамоте, безусловно, на церковных книгах. Это мы видим из его упражнений. Это важно. Потому что церковная письменная традиция была источником бытовой. Поэтому бытовое письмо могло в какие-то моменты ориентироваться на книжное.

Люди учились по книгам, написанным на пергаменте. Береста появилась в быту, потому что дешевле?

Алексей Гиппиус: Конечно. Береста всегда под рукой. Пергамент дорог. А бумага появляется в XV веке. Бумага как новый дешевый письменный материал и вывела из употребления берестяные грамоты.

В чем все-таки различия языка Великого Новгорода с языком южной Руси?

Алексей Гиппиус: Я люблю приводить такой пример. Как звучала на древнерусском фраза "Товар весь цел"? В Киеве, Смоленске или Ростове она звучала почти так же, как мы говорим сегодня: "Товаръ весь целъ". А в Новгороде есть грамота, где эта фраза выглядит так: "Товаре вхе келе". Как видим, и в фонетике, и в морфологии тут существенные отличия. И эти отличия существовали уже в XI веке.

Один из главных сюрпризов для лингвистов заключался в том, что специфика новгородского диалекта не нарастает со временем, а наоборот сглаживается в результате взаимодействия с языком северо-восточной Руси.

В чем значение берестяных грамот для славистики в целом? Они зафиксировали живую древнеславянскую речь определенного региона. Подобных фиксаций разговорных славянских языков для столь отдаленного прошлого просто нет.