В Японию Воейков приехал из южного Китая 1.  Он прибыл пароходом в Иокогаму 4 (16) июля 1876 г. То время было очень любопытной эпохой в истории Японии. Только в 1868 г. здесь произошел переворот, объединивший страну под властью микадо. Доступ иностранцам внутрь Японии был расширен. За год до посещения Японии Воейковым японцы уступили России южную часть Сахалина в обмен на Курильские острова.

Ровно через 50 лет после Воейкова, в 1926 г., мне довелось побывать в Японии, в составе академической делегации на III тихоокеанский конгресс; во главе нашей группы стоял академик В. Л. Комаров. Весьма любопытно сравнить то, что было в Японии 65 лет тому назад, с тем, что мы видели в 1926 г.

Из Иокогамы Воейков отправился по железной дороге в Токио или, как он тогда назывался, Иедо. Кроме этой очень короткой железной дороги в те времена в Японии была только одна железнодорожная линия из Хиого через Осаку в Киото протяжением около 100 км.

Во времена Воейкова европейцы имели право жить только в семи открытых портах Японии, включая и столицу, и путешествовать в окружности этих мест на расстоянии не более 25 км; для поездок же внутрь страны надо было иметь специальное разрешение. Благодаря содействию нашего посланника такое разрешение было Воейковым получено: он мог проехать до Хакодате и обратно. В паспорте было сказано, что путешественнику запрещается торговля и религиозная пропаганда. Но вообще, говорит Воейков, для путешествующих с научной целью в Японии не ставили никаких препятствий, для туристов существовали некоторые ограничения, купцам же и миссионерам разрешалось пребывание лишь в семи «от- 

____

1. А. Воейков. Путешествие по Японии, июль — октябрь 1876 г. Изв. Геогр. общ., 1877, отд. 2, стр. 195—245; 1878, отд. 2, стр. 142—190. См. также Peterm. Mitt., 1878, стр. 176 и 1879, стр. 41—57 (с картой).

[136]

крытых» портах и в их окружности, согласно условиям, выговоренным в трактатах с иностранными государствами.

Наш путешественник нашел себе спутника — одного японца, окончившего школу, где обучали русскому языку, и недурно говорившего по-русски. Способы сообщения, которыми предстояло пользоваться Воейкову, были следующие: рикша, т. е. двухколесная тележка, или арба, в которую впрягается человек, верховая лошадь и, наконец, носилки. Маршруты Воейкова в Японии обнимают около 3500 км. В своем отчете он дает табличку, показывающую распределение этого пути по восьми способам передвижения (располагаем в порядке убывающей величины): рикша (несколько менее половины пути), верхом, на лодке, на носилках, пароходом (около 180 км), пешком (около 170 км), в дилижансе и, наконец, по железной дороге (около 100 км). Достать средства передвижения не составляло затруднения. Останавливался Воейков в японских гостиницах, которые он описывает так: «Мебели никакой нет: приходится, сидеть на циновках на полу и спать на разостланных ваточных одеялах. Постройка гостиниц, как и вообще японских домов, до крайности легка. Выводят наглухо только две боковые стены, спереди и сзади есть только легкие деревянные столбы; пространство между ними закрывается на ночь ставнями, а днем они убираются, так что с улицы можно видеть все, что делается в доме. Внутренние перегородки — широкие деревянные рамы, оклеенные тонкой бумагой, и тоже съемные». «Чистота везде большая. Входя в дом, японцы всегда снимают обувь, и иностранцы, путешествующие внутри страны, если не хотят оскорбить своих хозяев, должны поступать таким же образом». В те времена в окрестностях открытых портов были особые гостиницы для иностранцев, а в японские европейцев не принимали, потому что многие из последних не желали соблюдать японских обычаев.

Иностранцы, путешествующие по Японии, говорит Воейков, нередко жалуются на дурную пищу. Но Воейков нашел японскую пищу здоровою. Японцы питаются преимущественна рисом, овощами и рыбой. Но все это. как я могу засвидетель- 

[137]

ствовать по личному опыту, готовится так, что для европейского вкуса получается нечто совершенно неприемлемое. Даже отварной рис подается совершенно без соли.

Из Иокогамы Воейков на японском пароходе отправился в Хакодате. Хотя остров Иезо был присоединен к Японии уже несколько столетий тому назад, но фактически колонизация его японцами началась лишь незадолго до посещения острова Воейковым: японцы раньше считали, что климат Иезо чересчур суров для них. В настоящее время японцев на острове около 3 миллионов, а кроме того, около 16 тысяч айнов, аборигенов здешних мест. В Хакодате Воейков имел возможность наблюдать айнов, которых привезли сюда, в количестве около сотни, по случаю приезда микадо, посетившего Хакодато накануне. Земледелия на Иезо в те времена почти не существовало, а источником пропитания для населения служило рыболовство. Японцев здесь тогда было очень мало, ибо, говорит Воейков, они неохотно селятся там, где не растет рис и где зимой так холодно, что нельзя жить в их бумажных домах без печей. В качестве главного города Иезо был построен на неудобном месте Сапоро. Между тем к северо-востоку от Хакодате есть прекрасные бухты, богатые рыбой, а на берегах плодородные земли, но японцы не решились построить здесь город, опасаясь, говорит Воейков, что остров может быть захвачен русскими.

Из Хакодате Воейков переправился на пароходе в Аомори. Отсюда на юг пришлось ехать верхом. Описывая свой путь по северному Хондо (или Нипон), Воейков обращает внимание на то, что главная культура здесь рис, возделываемый всюду на низинах. Горы же чрезвычайно скудно заселены, ибо здесь разведение риса невозможно или затруднительно; разделка же гор террасами, практикуемая в южной Японии, здесь не в ходу.

В Сендай Воейков посетил японские школы и между прочим школу, где обучали на английском языке. Сендай еще в XVI веке вступил в сношения с европейцами. Отсюда наш путешественник, перевалив через хребет, перешел в Ионе- 

[138]

заве в бассейн Японского моря. Он убедился, что здесь зимою выпадает много снегу: иногда до 2 метров, так что жители запасают снег за зиму и летом продают обледенелый снег. В районе Ниигаты, на берегу Японского моря, было много фруктовых садов; здесь разводились персики, абрикосы, груши, яблоки, виноград. Но нужно сказать, что японские фрукты умеренных широт безвкусны, лишены аромата и не идут ни в какое сравнение с нашими. Причина — изобилие здесь осадков.

В Ниигате Воейков хотел остановиться в одной из лучших гостиниц, но ему сказали, что в этой европейцев не принимают и указали на другую.

Во время Воейкова европейская торговля в Ниигате была весьма незначительна: здесь были представители трех небольших фирм, два консула, английский и немецкий, и около десятка миссионеров. Но китайцев здесь было довольно много.

К югу от Ниигаты Воейков ехал просел очною дорогою; городов и торговых местечек, к его удивлению, не было, но, несмотря на то, случалось ехать около 6 или 7 верст все время по селению. Густота населения Японии всегда удивляла путешественников. К юго-западу от Токио, когда едешь по железной дороге, кажется, что дорога идет по предместью города, потому что путь пересекает места населенные и справа и слева.

Воейков посетил знаменитое по своей красоте место Никко к северу от Токио. Он описывает замечательную, длиной в несколько километров, аллею из громадных криптомерий, древний храм и памятник над могилой Иеясу, основателя династии шогунов [сёгунов] Токугава, правившей вплоть до переворота 1868 г. Никко, посещение которого теперь считается обязательным для каждого туриста, — это священное место для японцев, и первый из европейцев был допущен сюда лишь га 6 лет до Воейкова.

Отсюда Александр Иванович вернулся в Токио. Город этот, говорит он, начинает приобретать другую физиономию: одна Из главных торговых улиц Токио застроена каменными домами европейского типа. В 1926 г., во время нашего посещения, Токио оставался в общем деревянным городом. 

[139]

Из Токио Воейков предпринял 19 сентября второе путешествие по Японии. Он посетил знаменитое место Камакуру, в расстоянии 20 км к югу от Иокогамы. Эта местность в конце XII века сделалась столицей Японии. Камакура славится гигантской бронзовой статуей Будды в сидячем положении. Высота статуи 15 м. Глаза сделаны из золота. Землетрясением 1923 г. статуя была несколько сдвинута. Отсюда Александр Иванович, отправился, к югу от Киото в Нару, — тоже одно из наиболее известных мест в Японии, некогда (710—784) бывшее столицей Японии. Нара славится своим парком, где содержится множество ручных оленей, которые считаются священными. В одном из храмов здесь имеется гигантская статуя Будды, высотой 16 м, самая большая в Японии, но не такая изящная, как в Камакуре. В Киото Воейков посетил дворец микадо, построенный из дерева в японском вкусе. Он отличается простотой и изяществом. Мебели здесь нет, но на стенах великолепная японская живопись.

В Осаке Воейков посетил театр. «Для иностранца, — говорит он, — в настоящее время театр — единственное место, где можно видеть прежние великолепные костюмы японских самураев и ношение оружия, так как последнее запрещено уже в 1874 г. Японские шляхтичи и чиновники все более привыкают в европейской одежде». На самом западе острова Хондо в Ямагучи Воейкову сообщили, что по близости, в Хаги, на берегу Японского моря, — восстание. Дело в том, что за несколько дней перед тем началось восстание на острове Киу-сиу. Воейкову, как иностранцу, отсоветовали ехать в Хаги. Но на остров в Киу-сиу, несмотря на то, что здесь было восстание, Воейков поехал и здесь побывал, между прочим, на самом юге — в Кагошиме. Область эта считалась самой воинственной в Японии. Некоторое время спустя после посещения этих мест Воейковым здесь вспыхнуло восстание, но оно было подавлено, и самураи, по древнему обычаю, лишили себя жизни. Из Кагошимы Воейков, как и мы, посетил вулкан Сакуражима, извергавший в 1914 г., а затем в 1946-м; на склонах его разводят бататы или сладкий картофель, таро, мандарины и знаменитую гигантскую 

[140]

редьку. Население Японии для 1874 г. Воейков принимает равным 33,5 миллиона. В 1940 г. оно, вместе с колониями, составляло около 105 миллионов.

Из научных наблюдений, собранных Воейковым во время его посещения трех главных островов Японии — Хоккайдо (Иезо), Хондо (Нипон) и Кюсю (Киу-сиу), нужно упомянуть о многочисленных определениях высот по путям, частью не посещавшимся европейцами. Помимо этого, Воейковым сделано множество наблюдений над климатом, использованных им в ряде трудов (особенно в «Климатах земного шара», 1884, гл. 40). Из Японии Воейков через Шанхай вернулся в Европу, именно в Неаполь, и в январе 1877 г. был уже в Петербурге.

Описаний своих путешествий Воейков оставил немного, но научные результаты его наблюдений, как в области климатологии, так и в области географии человека, опубликованы во множестве его специальных трудов и прежде всего в «Климатах земного шара» (1884).

[141]

Цитируется по изд.: Берг Л.С. Очерки по истории русских географических открытий. М.-Л., 1946, с. 136-141.