Выжимка разговора Алексея Миловидова с основательницей The Bell Елизаветой Осетинской.

Сервис для управления базами данных ClickHouse был внутренней разработкой «Яндекса». В 2021 году его выделили в отдельную структуру в партнёрстве с фондами Benchmark Capital и Index Ventures. Тогда же он зарегистрировался в Делавэре, США.

В 2022-м ClickHouse открыл европейский офис в Амстердаме и заявил, что не связан с Россией, хоть у него и есть «талантливая команда российских инженеров» и инвестиции от нидерландской Yandex N.V.

Последняя в 2024 году закрыла сделку по продаже российского бизнеса «Яндекса», вышла из состава его акционеров и сменила название на Nebius Group. По данным Bloomberg, ей принадлежит менее 30% ClickHouse.

В начале 1990-х родители купили брату Миловидова компьютер БК 001001. Сначала будущий разработчик наблюдал за тем, как брат набирает код из журналов с играми. Позже научился рисовать на экране круги с помощью базовых команд и придумывал сценарии для игр на обратной стороне научных статей отца.

В седьмом классе Миловидова перевели в «не самую продвинутую» математическую школу, где по математике он получал в основном тройки. Изначально он хотел поступить на факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ, но не прошёл по конкурсу и пошёл на мехмат.

В марте 2008 года, на последнем курсе университета, Миловидов отправил резюме в студию игровой разработки IT Territory, неназванный проект в сфере электронной коммерции и «Яндекс». В последний подался, просто чтобы попробовать силы, так как читал о «сложных» собеседованиях и «ужасных» задачах.

На деле интервью проводил один человек: он попросил написать на языке C программу для подсчёта того, сколько раз каждое слово встречается в файле. В итоге разработчика пригласили в штат. Зарплату предложили ниже, чем в IT Territory, но Миловидов «на всякий случай» выбрал «Яндекс» — ради шанса «научиться чему-нибудь интересному».

Его определили в отдел рекламных технологий, где разрабатывали «конвертометр» — систему для показа статистики и посещаемости сайтов в «Яндекс Директе». В команде было всего два человека, включая руководителя, который ушёл в отпуск сразу после выхода Миловидова на работу.

После этого «только-только» запущенная система не справилась с возросшим трафиком от новых клиентов и перестала работать. Миловидов стал изучать «программы», чтобы оптимизировать их и придумать новые алгоритмы. Когда систему «стабилизировали», начал думать о том, «что ещё хочет реализовать внутри».

Мне постоянно хотелось [запускать] новые вещи для пользователей. Можно ли делать эти отчёты в реальном времени? А показывать динамику, графики с динамикой? И как это всё сделать? Особенно, если в команде только два человека, а фронтендеры вообще в другой и не особо спешат нам помогать.

Алексей Миловидов

Для каждого отчёта требовалось создавать отдельные структуры данных и таблицы. Для этого разработчик написал прототип специализированной базы. Она была примитивной, обновлялась раз в день и работала только с числовыми значениями. Отдельно он создал технологию для агрегации данных в реальном времени. На их стыке и появился ClickHouse.

Название сильно проще, чем то, что за ним скрывается. Clickstream — так называют данные, которые образуются в веб-аналитике, в рекламе. Люди куда-то кликают, клики записываются. Когда говорят «база данных», часто имеют в виду классические реляционные базы. А если база данных не для транзакций, а для аналитики, её часто называют data warehouse — «хранилище данных». Кажется, что это что-то другое, серьёзное. Эти два понятия соединил, получилось ClickHouse.

Алексей Миловидов

Постепенно прототип «довели до состояния», когда система могла обрабатывать внутренние логи компании. В 2012 году Миловидов показал разработку коллегам, а к 2014 году базу внедрили в основу новой версии «Яндекс Метрики».

Технология позволила отслеживать изменение поисковых долей «Яндекса» и Google во всем интернете и строить «глобальные отчёты». Разработчик предложил протестировать её специалистам из отдела Data Science. Раньше аналитики писали скрипты, которые обрабатывали данные часами, а новая база строила те же отчёты за секунды.

Они, конечно, были очень рады, потому что это шок. У них куча людей делают эту систему, скрипты. Они долго работают. А тут они идут [в ClickHouse] и получают отчёты за секунды. Это работает как магия.

Алексей Миловидов

Миловидов написал документацию к проекту и открыл к ней доступ для других сотрудников. Постепенно база данных распространилась по всем отделам «Яндекса», но команда разработчиков оставалась небольшой, а развивать её «удавалось так, что никто не беспокоит» (на середину 2026 года в ClickHouse больше 600 человек).

В 2016 году проект перевели на модель открытого исходного кода, опубликовали статью о нём на «Хабре» — и «некоторые компании стали интересоваться». Никакой бизнес-модели тогда не было.

Если взять ClickHouse как закрытую технологию, то люди будут думать: «А чем он лучше других баз вроде Vertica, Teradata и тому подобных?»

Open source выступает отличным способом немного взломать рыночную нишу и отхватить долю, потому что на старте популярность растёт просто за счёт самого факта открытого исходного кода.

Алексей Миловидов

Внимание к продукту росло, и в 2019 году разработчику начали писать зарубежные инвесторы, которые находили его электронную почту в истории изменения кода на GitHub.

Миловидов понял, что сделать ClickHouse самой популярной аналитической базой в мире не получится, оставаясь небольшим отделом внутри корпорации. Но просто уйти из компании он не мог, иначе потерял бы права на торговую марку и исходный код проекта.

В 2020-м перспективами сервиса заинтересовался совет директоров «Яндекса». Бывший финансовый директор Грег Абовский познакомил Миловидова с Аароном Кацем — бывшим коммерческим директором сервиса Elastic, который развивался в похожей сфере. Кац нашёл первых инвесторов из фондов Benchmark Capital и Index Ventures и в итоге стал вторым сооснователем.

Позже к ClickHouse присоединился третий сооснователь Юрий Израилевский, который ранее курировал облачные технологии в Google и работал в Netflix. Роли распределились так: Миловидов отвечал за технологию, Кац — за продажи и привлечение инвестиций, а Израилевский — за облачный продукт и организацию процессов.

Самый большой риск во многих стартапах — всякие недопонимания, конфликты между «кофаундерами». У нас довольно хорошая ситуация, потому что я полностью доверяю Аарону в области бизнеса, продаж и взаимодействия с инвесторами. Юрию я полностью доверяю работу с командами.

У меня таких связей нет. Зато я могу прекрасно убеждать инженеров и понимаю, как технология работает изнутри.

Алексей Миловидов

Переговоры об отделении проекта из «Яндекса» заняли около двух месяцев. В «спин-оффе» был «заинтересован» и сооснователь Аркадий Волож, так как на рынке не было успешных примеров развития независимых баз данных внутри компаний с другим основным профилем деятельности.

Изначально корпорация претендовала на контрольный пакет в 51%, но это отпугнуло бы венчурных инвесторов, поэтому долю снизили до 28%.

В августе 2021 года ClickHouse «отделился» и сразу привлёк $50 млн, а через два с половиной месяца — ещё $250 млн при оценке в $2 млрд. Кредит доверия Миловидов объяснил двумя причинам:

• «Постковидный» рост технологических компаний в 2021 году и низкие ставки.
• Отсутствие видимых проблем в компании: «нет конфликтов, люди работают вместе».

На вопрос, почему Кац стал сооснователем и гендиректором, если сам продукт сделал Миловидов, а Кац, по мнению Осетинской, скорее, просто помог с инвесторами, разработчик ответил: «Я думаю, так удобно».

Возможность [быть] гендиректором довольно интересная, но она сопряжена с несколькими рисками. Один из них в том, что никто не согласится. 95%, что я не смогу убедить [инвесторов]. У меня не было опыта, [как у Каца]. Мне пришлось бы очень сильно постараться, чтобы это всё выхватить на гораздо худших условиях, и потом из-за этого ещё страдать. Не было бы возможности. [Я сделал] правильный выбор.

Алексей Миловидов

Кац также получил долю больше, чем Миловидов, но вместе с тем «и занёс немножечко своих денег» в проект. Структуру владения не разглашают.

В конце 2021 года ядро разработчиков ClickHouse начало переезд в Амстердам. Оформить визы и открыть юридическое лицо помогли «связи» Каца с прошлого места работы. Убедить присоединиться к стартапу удалось почти всю команду из 14 человек. От перехода отказался только один сотрудник, сказав, что проект станет «хуже».

Не если переедем, а если станем большой компанией. Такое философское соображение. Я с этим не согласен. <...>

Стартап должен постоянно бороться, пытаться отгрызать куски рынка. Это не то же самое, что просто сидеть и дописывать интересные вещи в коде, которые, может быть, необязательно соответствуют нуждам продукта.

Алексей Миловидов

Во время «финансовой зимы» 2022 года, «когда деньги подорожали, а инвестиции давать перестали», стартап мог потерять «существенную часть» средств в рухнувшем американском банке Silicon Valley Bank, но руководство успело перевести капиталы в другую американскую структуру всего за полдня до заморозки счетов.

В мае того же года ClickHouse запустил предварительную версию коммерческого облачного сервиса Cloud. В отличие от открытой технологии, которую нужно администрировать самостоятельно, платный продукт предлагал готовую инфраструктуру с резервным копированием и мониторингом. А в кризис спрос на «эффективные» решения как раз растёт, и бизнес начинает «мигрировать с других технологий».

По итогам 2025 года показатель ожидаемой выручки от продаж за год (ARR) достиг примерно $250 млн (более чем в три раза больше год к году). А количество клиентов, которые платили больше $100 в месяц, на момент интервью составляло 4000. По грубой оценке Осетинской, средний чек за сервис составляет около $62,5 тысячи в год.

Самые крупные [географические точки] — это Северная Америка, в основном США, и Европа, в основном Западная. По доходам они распределены примерно пополам. Иногда Америка чуть больше, иногда Европа.

Алексей Миловидов

Среди клиентов — Tesla, которая собирает телеметрию, SpacexAI (ранее xAI) и Anthropic. OpenAI и DeepSeek используют открытую версию. ИИ-компании хранят «данные по всем использованиям ИИ-моделей, то есть любой промпт и транскрипт промптов». В Китае открытую технологию используют Alibaba, Huawei и ByteDance — в своих облаках.

В некоторых областях совершенно вредные клиенты. Я их больше всего люблю. Если есть какой-то заказчик, который приходит и сразу говорит, как всё плохо работает, начинает орать, ругать нас и систему, значит, он очень хочет пользоваться нашим продуктом и больше ничем пользоваться не может. Если мы что-нибудь для него сделаем, он будет очень благодарен.

Алексей Миловидов

[IPO] — это очень интересно, но мы всё ещё достаточно маленькие», — считает Миловидов. К размещению по его словам, надо относиться как к одному из средств финансирования, понимая преимущества и недостатки.

О краткосрочных планах выйти на биржу он не говорит, но компания работает так, чтобы «всё было в порядке», если уж соберётся. По его словам, по выручке, продажам и маржинальности ClickHouse — уже «отличный сервис».

[Есть] куча удачных и неудачных примеров. Многое приходится менять. И обязательства, даже просто ежеквартальные отчёты. Многие компании из-за этого портятся и работают исключительно на отчёты. Гораздо меньше свободы в том, чтобы менять некоторые вещи в [ценах], продукте.

Например, можем ли мы сделать продукт лучше в два раза за счёт новой инфраструктуры, [если] это теоретически может негативно повлиять на рентабельность? [Если] мы знаем, что это повлияет позитивно на перспективе пяти лет, например. Люди [ведь] хотят квартальный отчёт сейчас.

Алексей Миловидов

Последняя оценка стартапа — $15 млрд (для сравнения: у DataBricks — $150 млрд). Продавать доли в бизнесе фондам, чтобы они потом забрали управление и продали компанию, основатели пока не планируют.

У меня есть некоторые идеалы. Я хочу, чтобы технология была самой популярной аналитической базой данных. И эти идеалы понимают мои «кофаундеры».

Больше интерес именно в том, чтобы развивать компанию сейчас, а не, скажем, выходить. «Экзит» сейчас никого из «кофаундеров» не интересует.

Алексей Миловидов

Миловидов считает, что ClickHouse ещё очень далеко до «потолка». Компания может не только дорасти до конкурирующих DataBricks и Snowflake, но и «делать гораздо больше и то, что они не умеют или очень хотят, но не делают».

Мы только-только начинаем прикасаться к типу компаний, которые составляют основную часть прибыли того же DataBricks. Крупные финансовые организации, телеком-компании, [правительственные]. Это первое.

Но если мы будем ориентироваться на то, что через несколько лет покроем этот рынок, то это будет абсолютно недостаточно для нас, потому что у нас есть преимущество: мы делаем real-time-аналитику намного лучше.

Это самое важное для того, чтобы делать ИИ-агентов на основе данных. Это могут быть агенты, которые работают по данным мониторинга, [наблюдаемости ИТ-систем], по данным, которые генерируются для антифрода в банках. Чем лучше данные, тем быстрее работает база.

Алексей Миловидов

ClickHouse уже даёт возможность создавать и мониторить агентов.

По наблюдениям Миловидова, до осени 2025 года агенты для работы с кодом не справлялись с фундаментальными задачами на языке C++, но в ноябре всё изменилось, и в ClickHouse решили «использовать [ИИ] по максимуму», чтобы не «проиграть». Абсолютно весь код при этом проходит «человеческое ревью».

ИИ всё-таки делает ошибки. И эти ошибки как раз говорят о том, что пока это не AGI. [Нейросети] тупят, не понимают очевидных вещей из нашего контекста, опыта, который мы приобрели за долгое время. Не понимают специфику, о которой забыли сказать. Даже написание текстов нельзя доверить.

Алексей Миловидов