Не так часто случается, что большие спортивные победы одерживают дети из знаменитых спортивных семей. Титул чемпиона мира, завоёванный в понедельник Павлом Граудынем, как раз из этой серии. Его родители — известные легкоатлеты: мама, Юлия, становилась призёром чемпионатов мира и континента в спринте с барьерами. Папа, Владимир, бегал на средние дистанции, выступал на Олимпиаде в Сеуле, а за год до того стал вице-чемпионом мира на 800 м. Ему я и позвонила, как только Павел одержал победу в Гонконге.

— Кристиан Бауэр, который несколько лет работал с национальной командой, как-то сказал, что российская сабля очень бедна талантами. С вашей точки зрения, Павел — продукт системы или просто невероятно талантливый парень?

— Не знаю уж, насколько прав был Бауэр, мы не застали его в сборной, но факт в том, что больших успехов в сабле у нас действительно не было в последние годы. Но вы же сами прекрасно знаете, что такое спорт. В той же лёгкой атлетике Борзаковские, согласитесь, не каждый год появляются. Иногда приходится ждать. Поскольку Паша в этом году выступает как бы по двум календарям — и с юниорами, и со взрослыми, — я хорошо знаю молодых ребят и могу сказать, что они очень хороши. Думаю, через год или два они обязательно проявят себя на взрослом уровне. Паше в каком-то смысле повезло сразу резко выстрелить.

А возвращаясь к тому, что долго не было заметных результатов, здесь не стоит забывать, что для фехтовальщиков огромной проблемой стал 2020 год, когда все сидели на карантине и практически не тренировались. Фехтование — всё-таки такой вид, в котором в одиночку сложно что-либо натренировать. Бегуны могли в лес пойти побегать, а в единоборствах без спарринга, без постоянной конкуренции далеко не уедешь.

Был даже момент в начале 2021-го, когда сын начал говорить, что хочет вообще закончить со спортом. Мне стоило больших сил его тогда уговорить не прекращать тренировки. Помню, сказал ему: я уже так много денег потратил на экипировку и всё остальное, что было бы совсем неправильно теперь всё бросить. Понятно, что по большому счёту это был никакой не аргумент, но он сработал.

— Что послужило причиной потери интереса?

— 2020-й дался нам очень непросто. Сначала Павел болел, потом угодил в один карантин, следом в другой. К сентябрю, когда можно было начинать тренироваться, сломал палец, из-за чего ещё на полтора месяца выпал из процесса. Когда ты год почти ничего не делаешь, сложно возвращаться. Даже если понимать задачу головой, ноги и руки не всегда способны выполнить нужные команды. Первые локальные успехи появились лишь в конце следующего сезона, а с ними вернулся и интерес.

— Сейчас тренировочная работа идёт большей частью в рамках сборной или у Павла есть персональный наставник?

— Его личный тренер — Екатерина Коптилая. Когда Павел начал с ней работать, я, честно говоря, испытывал определённые сомнения. Пришла молодая девушка после института, которая, наверное, год или два назад сама фехтовала. Многие мои коллеги были настроены тоже не слишком оптимистично. Говорили, что мальчишке нужна мужская рука, да и опыт у тренера практически никакой. Но как-то всё совпало. К тому же нас тогда поддержал Алексей Якименко — саблист, восьмикратный чемпион мира: когда у сына появились первые успехи в кадетском возрасте, он успокоил, сказал, что всё идёт нормально и что сам будет помогать, насколько это возможно.

Сейчас, понятное дело, большая часть работы проходит на сборах. В отрыве от команды серьёзного спарринга не получишь, разве что можно заниматься ОФП. Плюс отдельные персональные уроки с тренером, позволяющие разучить новые комбинации и движения.

— Вы с женой допускали, что сын способен победить всех в Гонконге?

— Когда я его провожал, обратил внимание, что Пашка упаковал в поездку совсем старый чехол, которому, не вспомню даже, сколько лет. Он, правда, большой и удобный в том плане, что в него всё влезает без всяких заморочек, но настолько потёртый, что я не сдержался и сказал: мол, как-то неприлично на серьёзные соревнования с таким ехать. А сын мне отвечает: выиграю чемпионат мира, подпишу контракт с какой-нибудь фирмой, и будет у меня новый чехол. Вот так мы с ним пошутили, типа.

На самом деле, думаю, Паша сам в полной мере такого расклада не допускал, тем более что сетка у него оказалась, мягко говоря, не самая простая. В одну четверть попали такие непростые ребята как О Сан Ук и Фарес Ферджани, разыгравшие титул в финале на Играх в Париже, и первый номер мирового рейтинга Себастьян Патрис.

— Я бы сказала, что тунисца и француза ваш сын как-то нагло вынес.

— Ну, кого-то он более-менее знал, плюс — своя специфика. У нас в лёгкой атлетике, если соперник бежит быстрее, ты не очень-то с этим поспоришь. В фехтовании в этом отношении масса нюансов. Но в целом по картинке я отметил, что Пашка реально был хорош. По тому, как двигался, по всему. В нём чувствовалась большая уверенность. Мне даже позвонила знакомая фехтовальщица, которая в своё время помогала устраивать Павла в спортшколу, и с удивлением сказала, что увидела целый набор новых комбинаций. Обычно ведь как бывает? Ты пользуешься двумя-тремя приёмами, которые наиболее хорошо получаются, и всё. А тут — и защита, и атака, и разнообразие действий… Возможно, Павел в какой-то момент просто почувствовал, что может себе это позволить.

— По ходу соревнований вы или Юлия с сыном созваниваетесь?

— Общаемся коротенькими сообщениями: «Доброе утро! Как самочувствие?» И так далее. Как водится, ни пуха, ни пера пожелать.

— Мой папа сказал однажды, что в прыжки в воду я попала по его недосмотру. Похоже, в вашей сугубо легкоатлетической семье фехтование — та же история?

— Нет, это был абсолютно сознательный выбор. Мы всей семьёй смотрели в 2016 году Олимпиаду в Рио-де-Жанейро, Пашка увидел, как побеждает Софья Великая, и сказал: «Хочу!» Было ему на тот момент девять лет, разницу между саблей, шпагой и рапирой он, думаю, даже приблизительно себе не представлял.

— Тогда почему сабля?

— Я поговорил со знакомыми, которых у меня очень много, — всё-таки сам всю жизнь в спорте провёл, — и почти все сошлись во мнении, что мальчику с такими данными подойдёт только сабля. Плюс в Москве хорошие школы и традиции именно в этой специализации. Та же Софья Великая тоже тренировалась в системе МГФСО.

— С ней-то Павлу удалось познакомиться?

— Буквально через два или три месяца после того, как он начал заниматься, у них был открытый урок с участием Великой. Пашка отстоял очередь, чтобы взять автограф, но так сильно стеснялся, что мама его просто вытолкнула вперёд. А вот следующая встреча состоялась через несколько лет, когда Павел выиграл в Москве турнир памяти Сергея Шарикова. Софья тогда награждала ребят, и мы даже показали ей фотографию, где совсем маленький сын брал тот самый автограф.

— Что это за чувство, когда ты знаешь всё о лёгкой атлетике и, наверное, о спорте в целом, но не в том виде, который выбрал отпрыск? Вам вообще получается давать советы?

— Сын поначалу не слишком хотел нас слушать, как вообще свойственно детям в таком возрасте. Но на каком-то этапе ему объяснили, что для успешного фехтования нужно иметь определённую физическую подготовку и координацию. Бегать кроссы, прыгать со скакалкой. Вот тогда я очень активно занялся с ним ОФП. Физика в фехтовании важна необычайно. Да, можно выйти на один бой и отлично его провести, но в том же Гонконге саблисты начали соревноваться около 11, а закончили в 15:30. Для этого нужна очень большая выносливость.

Понятно, что со старшей дочкой мы занимались более плотно, поскольку она выбрала лёгкую атлетику, тем более что после рождения Полины мама у нас сама ещё бегала. Потом дочь выезжала на сборы и с женой, и со мной, когда я начал работать тренером. Старший брат Павла, Сергей, пробовал многие виды, но заниматься чем-то всерьёз так и не захотел. Не затянул его спорт. А вот у Павла всё сложилось.

— С командным турниром какие надежды теперь связываете?

— Командник будет 30-го, но там есть определённые сложности, потому что Камиль Ибрагимов травмировал колено, был вынужден сняться в 1/8 финала личного турнира, и не очень понятно, сможет ли он фехтовать. Но шанс, как говорится, есть всегда.