Эта цитата не отпускала меня все три дня пребывания в Пушкинских Горах, где дух русского гения сохраняют люди, по крупицам собиравшие его наследие, восстанавливающие утраченное в годы революции и Великой Отечественной войны. Мир сожженных дворянских домов, уникальных произведений искусства и библиотек, разрушенных церквей. Взорванные гитлеровцами шедевры русского зодчества, вывезенные в Германию произведения из псковских музеев. Заминированная могила А.С. Пушкина в Свято-Успенском Святогорском монастыре, - памятная надпись о 9 погибших красноармейцах, отбивавших ее у фашистов...

Именно поэтому в Пушкиногорье трепетно относятся к каждой, как говорят музейщики, "родной вещи" - будь то памятник на могиле поэта в Святогорском монастыре, установленный в 1841 году по заказу Натальи Николаевны Пушкиной, или самовар в Тригорском, из которого Пушкина потчевали чаем в доме Прасковьи Александровны Осиповой-Вульф, в котором он познакомился с Анной Петровной Керн...

Написав это вступление, понял, что вряд ли сообщил что-то доселе неизвестное читателям "РГ". Мои впечатления от Михайловского, Тригорского или Петровского не отличаются от впечатлений десятков миллионов других посетителей этих волшебных мест, где все утраченное под вихрями истории было воссоздано людьми, влюбленными в Пушкина и в эти удаленные от столиц места. И каждый школьник знает, что именно здесь поэт написал "Бориса Годунова", главы из "Евгения Онегина", историю своего прародителя, превратившуюся в роман, и еще множество строк, которые стали хрестоматийными, но не утратили своей первозданной свежести: "Я помню чудное мгновенье..."

Обо всем этом писали великие русские литераторы, выдающиеся исследователи творчества Пушкина, замечательные просветители и популяризаторы. Десятки тысяч книг, которые по объему своему многократно превосходят все пушкинское наследие. И отдельный раздел отечественной и мировой пушкинианы посвящен истории воссоздания Пушкиногорья, чудесам С.С. Гейченко, который заново сотворил тот мир, в котором дух поэта обрел волшебную реальность, укоренившись в восстановленных усадьбах, и свободно парящий над этим заветным пространством...

В начале 2020-х выяснилось, что 200 миллионов на газификацию Пушкиногорью не по карману

Хотя любое пребывание в Пушкиногорье пробуждает желание писать "высоким штилем", мои отношения с этим музеем-заповедником куда более прозаичны, чем у подавляющего большинства его посетителей. Могу ошибиться в дате, но не в сути одного из совещаний в правительстве Российской Федерации. В конце 1996-го или в начале 1997 года высокое собрание под руководством В.С. Черномырдина обсуждало проект программы мероприятий к 200-летию со дня рождения А.С. Пушкина. Обсуждали разные пункты этого документа, на которые, как и на многое другое в то время, не было денег. И, проявив абсолютную бездуховность, позволил себе высказать следующее предложение: "Как мне кажется, одними из лучших подарков Пушкину было бы проведение водопровода в Болдино и газификация Михайловского и всего Пушкиногорья". Так или иначе, эти два пункта удалось протащить в юбилейную программу. Водопровод в Болдино провели в 2001 году, но, видно, строили его наскоро, и сегодня существует новый проект, который предполагает заменить старые сети. А газификацией Пушкиногорья всерьез занялись только в начале 2020-х годов, и выяснилось, что подключение к газовым магистралям музею-заповеднику не по карману - найти 200 миллионов в бюджете или вне бюджета в высшей степени сложно. Замечу, что и новое академическое собрание сочинений А.С. Пушкина, задуманное к 200-летию, застопорилось на 8-м томе. И хотя работа над ним продолжается, похоже, сегодня пушкиниана испытывает дефицит серьезных ученых. Впрочем, у директора Музея-заповедника "Михайловское" Г.Н. Василевича немало надежд на молодую поросль Пушкинского дома. Когда мы уезжали из "Михайловского" в минувшее воскресенье, Георгий Николаевич готовился встречать начинающих петербургских исследователей.

Он не утратил оптимизма, хотя пережил немало труднейших лет, связанных с развитием музея. Он приезжал сюда еще в советские времена в качестве волонтера, и настолько проникся волшебным бытием этих мест, что в 1991 году написал первую - после визионерских записок С.С. Гейченко - концепцию развития музея. Тогдашний директор В.С. Бозырев отправил ее в Министерство культуры России, честно сообщив, что ее написал молодой экономист из Минска. В марте 1994 года Василевича назначили директором. В чем его только не обвиняли за эти годы - прежде всего в том, что он искажает первоначальный замысел Гейченко. Но это совсем не так. Не случайно, представляя усадьбу пращура Пушкина "Петровское", Л.В. Козмина, глубокий историк, выросшая при С.С. Гейченко, говорила, что она "редактирует" экспозицию.

Для сохранения памяти гения нужно держать в порядке все хозяйство, без которого не выжить

Быть директором музея-заповедника, вбирающего в себя 10,5 тысячи гектаров, - особая работа. Для сохранения памяти русского гения нужно держать в порядке парки, леса, луга, воссозданные усадьбы и все сопутствующее хозяйство, без которого не выжить. Нужно коллекционировать сотрудников, которые, как Е.А. Михайлова, владеют пушкинским словом. И справляться с проблемами горючего, из-за которых в июле музей лишился 20 тысяч посетителей.

Василевич управляет этим виртуозно, с минимальным штатом сотрудников, исполняя свой долг хранителя вечности.

Михаил Швыдкой

доктор искусствоведения