Трагический артист

23 июля 1946 года родился Александр Кайдановский. Великолепный, неповторимый артист, ни на кого не похожий. Ставший потом режиссером милостью Божьей. Человек, ни под кого не подстраивающийся. Человек свободный. Жесткий, лихой, одинокий. Он умер в 49 лет. Сейчас бы ему исполнилось 80.

С первого взгляда что запоминается? Его глаза. Такие умные и такие трагические. Он всегда будто нес в себе какую-то боль, ломкость, в нем чувствовалось это несовершенство мира. Наверное, отсутствие гармонии. Но он искал ее на самом деле, в творчестве прежде всего. Не выносил общественной морали, когда другие люди тебя учат жить. Сам же он жил на полную катушку, конечно, и вот сгорел, не дожив даже до пятидесяти.

Может, это идет с детства, когда отец и мать практически отказались от него после своего развода. Отсутствие любви, любви, о которой он только и мечтал. Он как бы жил вопреки, один, всегда один.

Вот пример: после окончания Щуки Кайдановский был принят в Театр Вахтангова. И что? «Кушать подано», но ведь все через это проходят. Он попробовал, но дальше ждать не хотел. Так и сказал: «Мне не давали ролей, а что в таких случаях делает артист? Правильно, напивается. Я напился раз пять, и меня выгнали».

Может, он этого хотел, поэтому спровоцировал свой уход. Потому что потом появилось кино, где он блистал. Надо было лишь понять, чего и как он хочет от других, но прежде всего от себя самого. На фильме «Свой среди чужих…» он ведь и подрался даже с режиссером Никитой Михалковым, отстаивая свою концепцию роли Лемке. Ну, Никита Сергеевич и тогда уже не чурался подобных выяснений отношений при помощи жестов, но после, в принципе, они договорились, помирились, и роль, пусть и небольшая, но знаковая, осталась за Кайдановским, за его интерпретацией. А почему знаковая, вы спросите? Да потому что все те же глаза, тот взгляд, то лицо.

Можно было просто навести камеру на него, Кайдановского, и долго-долго его показывать, пусть даже он там бы совсем ничего не говорил. Ведь в этих глазах вся драма человека, его сомнения, уязвимость. Вот такой артист.

Его не мог не заметить Тарковский, конечно. В «Сталкере» Александр Кайдановский играл изумительно, ну, а Тарковский стал единственным режиссером, с которым он никогда не спорил, полностью отдался ему, доверял, как никому больше. Затем, уехав за границу, Тарковский так хотел снять Кайдановского в главной роли своей «Ностальгии», но нет, советское еще начальство не выпустило артиста. Сомнительным он был для них, да, нестандартным, скандальным.

Можно представить, как же тяжко было с ним его женщинам. Да, очень непросто, когда такого человека надо еще понять и простить. Любить, вот что главное. И его три жены, среди которых юная, чистая, трепетная принцесса Евгения Симонова. Она же его так любила, но вот эта чертова несовместимость, она была между ними. А последняя его жена, молодая девушка Инна Пиварс, они расписались за три недели до его смерти…

Много лет назад я встретился с ней. Огромная комната в бывшей коммуналке, где они жили последние два года. Тяжело жили, ну а как же, разве с Сашей может быть просто. Высоченный потолок, на нем лепнина, рисунки и… вообще никакой мебели. Ну, только кровать. Мы сидим с Инной, она вспоминает, да, и последние дни тоже. Он ей так и сказал: «Я скоро умру, но все равно ты будешь моей женой».

А есть еще кадры, документальные. Вот он в своей квартире, приглашает оператора, который снимает о нем кино, берет на руки свою замечательную, такую домашнюю собаку Зину. И говорит ей, напевает:

У меня была собака, я ее любил,

Она съела кусок мяса — я ее любил;

Она писала на коврик — я ее любил;

Она тапочки сожрала — я ее любил…

И сказал я той собаке: «Видишь, все

терплю!..»

И ответила собака: «Я тебя люблю…»

А потом он привел снимающих на кухню, громадную коммунальную кухню, где стояло так много плит. И график: уборка мест отхожего пользования. «Смотрите, я четвертый». Мытье полов. «И здесь я тоже». В той коммуналке тогда жило 17 человек.

Можно сказать: он сам виноват, дошел до жизни такой, несговорчивый, бескомпромиссный. Кто ж его знает… И почему сразу виноват? Учился он на артиста с Леонидом Филатовым. Филатов вспоминает: «Мы шли впятером через Марьину рощу, темно уже. Вдруг на нас шестеро, вытащили ножи. Ну, против ножей… А Саша подошел к тому, первым показавшему нож, схватил рукой за лезвие. Кровь течет, а он держит, держит. И они, шпана эта, испугались, убрались вон».

Такой человек, смотрите, сколько намешано. И матом мог послать, и с бандитами на их блатном договориться, а вот эти ночные разговоры о литературе, о театре, он знал это как никто.

После стал режиссером, снимал очень непонятное кино. Как вам «Жена керосинщика»? Ему друзья так и говорили: «Саша, вообще ничего непонятно, но мы тебя все равно любим». И на Каннский фестиваль его пригласили в жюри за год до смерти, а в жюри том были Клинт Иствуд и Катрин Денев.

И еще, помните, уникальный стильный клип «Гарсон №2» от группы «Аквариум». Так его снял тоже Кайдановский.

Талант от Бога. Жить бы да жить. Но как договориться с собой? Как не сломаться от этого бытия? Один инфаркт, второй, третий и…

Нет человека. Но есть память о нем. Его кино, роли неповторимые, игра. Его жизнь, одна такая на всем белом свете. И вот послушайте, как это звучит: Александр Кайдановский. Так красиво...

«Своя колея»

«Своя колея». Ее показывают на Первом в день рождения Высоцкого. И в день смерти. Это премия на самом деле. Знаковым, настоящим людям. И концерт песни. Его песни.

Я вижу, как это происходит. Вначале почти полное неприятие: да как же они смеют петь его, исполнять?! Он это выстрадал, ему Боженька подарил такие слова, стихи. Настолько личные, и тогда зачем вы?..

А ведь когда-то его друзья, большие знаменитые поэты, все-таки смотрели на него сверху вниз, все-таки говорили: «Не стоит рифмовать кричу—торчу». И даже на смерть его Евгений Евтушенко писал: «Ты — бедный наш гений семидесятых…» То есть временная красная линия. А оказалось, он навсегда. И цветы на его могиле в любое время года, зимой и летом. Потому что он так выразил русского советского человека, как никто другой. Вы хотите понять, что это за человек? Что за народ? Тогда слушайте эти песни. Да, с трагической ноткой, с философией и с юмором, а куда же без него. И с такой любовью.

Чем дальше проходит эта «Колея», тем виднее, слышнее — его песни артисты совсем уже из другого поколения исполняют все лучше и лучше. С сердцем и пониманием. И еще добавляют что-то свое.

А лучше всего его, Высоцкого, поют женщины. Ах, какие женщины, красота, да и только. Но как поют — и как слушают в зале!

…Тут недавно был концерт Стаса Михайлова. Там тоже женщины слушали, подпевали, подтанцовывали. Ничего против этого Стаса я не имею. Но знаете: женщины, слушавшие и певшие Высоцкого, совсем другие, там нет никакого пересечения. Высоцкий их, таких, понимал, любил. А вот еще: есть концерты Высоцкого, он там поет те самые шуточные песни. И какой великолепный женский смех. Ты понимаешь, вот в жизни он тоже брал в руки гитару, пел это, и любая женщина готова была пойти за ним на край света.

…Поставьте Высоцкого, того самого. Знаете, это лучшее лекарство. Вот с ним, с его песнями можно жить. Нужно жить.