Эмили Уилсон - специалист по классической филологии, переводчик, профессор исследований литературной классики в университете Пенсильвании и автор переводов "Одиссеи" и "Илиады" Гомера на английский язык; лауреат премии Audie Award 2024 года в номинациях "Лучшая художественная литература" и "Классика". Как признавался сам Нолан в интервью журналу Empire, он высоко ценит перевод Эмили Уилсон, называя его гениальным и объясняя, почему именно этот перевод подтолкнул его к идее экранизировать поэму.

Его поразила уже первая строка поэмы в переводе Уилсон: Tell me about a complicated man ("Расскажи мне о сложном человеке"). Она и стала главным ориентиром при создании образа Одиссея: он должен быть сложным, противоречивым, живым. Режиссеру понравилось, что Эмили Уилсон отказалась от архаизмов, слишком тяжеловесных для современного читателя и зрителя: диалоги стали звучать более естественно и понятно. Перевод Уилсон написан живым пятистопным ямбом, хотя имеет то же количество строк, что и оригинал. Он сделал историю Одиссея более актуальной, что абсолютно соответствовало планам Нолана переосмыслить эпос через призму современности.

Однако сама Эмили Уилсон, посмотрев картину Нолана, пришла в ужас: "Если бы это я была автором любого из фрагментов такого сценария, мне было бы стыдно!". В своей разгромной статье в London Review of Books она пишет, что в фильме глубокий эпос превратился в "аудиовизуальный аттракцион наподобие фейерверка на День независимости". По поводу дифирамбов, пропетых Ноланом первой строке ее перевода, она язвительно заметила, что ей, конечно, льстит тот факт, что Нолан прочитал как минимум первую строчку ее перевода, но сценарий это не спасло. Хотя Нолан утверждает, что переосмыслил миф для мультиплексов и эпохи IMAX через "зрелищность и масштабные визуальные аттракционы", Уилсон обвинила фильм в том, что за всеми этими эффектными взрывами и устрашающими великанами скрывается обыкновенная голливудская поверхностность.

Ее главные претензии:

• Персонаж Мэтта Дэймона показан как идеальный герой, терзаемый раскаянием. У Гомера же Одиссей - этически сложный человек: жестокий, хитрый, эгоистичный, высокомерный. Смягчение и упрощение присущих ему свойств в фильме лишило характер глубины.
• Из сюжета практически убраны Зевс и Посейдон, что рушит всю тематическую и этическую структуру поэмы.
• Упрощен расклад женских ролей: Пенелопа у Энн Хэтэуэй лишена мотиваций и "просто тоскует по Мэтту Дэймону". Темнокожие актрисы Зендея и Лупита Нионго играют банальных "чернокожих друзей", призванных лишь помогать белому протагонисту.
• Моральная и этическая путаница: сценарий осуждает войну и тут же клеймит трусость. Фильм пытается говорить о вине героя, но при этом Нолан снимал сцены в оккупированной Западной Сахаре, таким образом легитимизируя насилие против коренного народа сахарави ради красивого кадра.

В финале своего эссе для London Review of Books Уилсон все же благодарит Нолана за то, что его фильм возвращает людей в кинотеатры и колоссально поднимает интерес к гуманитарным наукам. Благодаря хайпу вокруг картины книги Гомера сейчас в массовом порядке сметают с полок, и Уилсон выразила надежду, что это убережет университетские кафедры литературы от грозящих им сокращений.

Поскольку фильм продолжает ставить кассовые рекорды, удерживая статус "главного шедевра года", Кристофер Нолан, скорее всего, предпочтет не отвечать на жесткую критику Эмили Уилсон, позволив кассовым сборам говорить за себя.