— Расскажите о своей жизни до переезда. Из какого вы города, где учились и работали?

— Я родился в городе Вентспилс в Латвии. Отец был военным, его перевели в Ригу, когда мне было четыре года, так что можно считать меня рижанином. Окончил одно из лучших строительных училищ, освоил профессию сварщика-монтажника железобетонных конструкций. В основном занимался всем, что связано с промышленностью, с заводами.

Но в моей жизни всегда было место и творчеству. Я поступил в Балтийскую международную академию, где обучался графическому дизайну, но, к сожалению, занятия пришлось бросить, потому что деньги на оплату этого образования закончились. Тем не менее, страсть к живописи я сохранил до сих пор. В своё время я занимался декоративной окраской, оформлял стены различными узорами, изучал работы художников, особенно моих любимых Айвазовского и Билибина.

— Помните свою первую поездку в Россию?

— Впервые я поехал ещё со школой. У нас были экскурсии в Санкт-Петербург, в Москву. Питер стал любимым городом, но и столица очень понравилась — это уже часть меня, как и любого русского человека. Конечно, много в эти поездки ходили по музеям. На первом месте для меня всегда будет Эрмитаж, но и Русский музей, и Пушкинский оставили в то время неизгладимое впечатление.

— Когда и почему вы решили переехать?

— Начну немного издалека. Где-то с 1987—1989 годов в Латвию стали возвращаться соотечественники из Канады, США и других государств. Всё громче звучали разговоры про «элитные» нации, что латыши лучше русских, вследствие этого русскоязычные жители страны перешли в разряд людей второго сорта. Это явление достигло своего апогея в последние годы. А те, кто не согласен с политикой латвийских властей, могут получить уголовные сроки.

Параллельно шла тенденция к уничтожению памяти обо всём, что связано с Советским Союзом и подвигом советских воинов в Великую Отечественную войну. Рижане, от мала до велика, маршировали с факелами на «День памяти павших героев» (День Лачплесиса, отмечается в Латвии 11 ноября. — RT), это было жутко, ты как будто оказался в 1933-м году в Германии. Маршировали 11 ноября с факелами не только в Риге, но и в других городах Латвии, например, в Саласпилсе и в Огре.

9 мая 2022 года мы с женой, как и все русские горожане, ещё могли подойти к памятнику освободителям Риги (Памятник воинам Советской Армии — освободителям Советской Латвии и Риги от немецко-фашистских захватчиков. — RT), построенному на народные деньги. Людям удалось отнести и возложить цветы, но на следующий день все цветы убрали бульдозерами. Стало понятно, что дальше будет только хуже.

Мы с женой Светой планировали переехать, но сделать это вместе мы не успели... Супруга 16 лет проработала в детском саду, в том числе учила своих же внуков в ясельной группе, и очень не хотела с ними расставаться, сильно переживала.

К этому стрессу добавилась политика властей страны в отношении всех русскоязычных детей. Что в школе, что в садике с ними разрешалось говорить только на латышском. Жена общалась с ними практически подпольно, присаживалась к детям и тихонько говорила с ними на русском. По оценке речевых способностей русскоязычных детей нередко определяют в классы для ребят с задержкой в развитии.

Все эти переживания усугубили болезнь Светы: двустороннее воспаление лёгких и лейкоз крови. В 2024 году моя жена умерла. А я в 2025-м переехал в Россию. Хочу, чтобы когда-нибудь мои внуки приехали и непредвзято посмотрели на эту страну.

— Они уже побывали в гостях у дедушки?

— Пока нет. Прошёл всего год, как я переехал, я всё ещё обживаюсь, налаживаю быт. Если бы внуки приехали сейчас, то попали бы в довольно спартанские условия. Я же хочу, чтобы им у нас было максимально комфортно и уютно.

— Но вы уехали не один?

— Да, мы перебрались вместе с мамой. Ей 78 лет, одну бы я её не оставил. Я в том возрасте, когда уже обязан заботиться о маме, обеспечивать присмотр и уход.

— А как мама отреагировала на идею переехать?

— Сначала, конечно, ей было страшно, потому что латышское телевидение запугивает народ небылицами о России и жизни в ней. Мне даже пришлось провести с ней беседу о том, что такое пропаганда, и попросить не смотреть ТВ.

Когда мама приехала в Псковскую область, то как будто ожила. Тут всё-таки своя земля, своё хозяйство. Кстати, это не единственный пример того, как русская земля исцеляет. Накануне переезда я отдавал тёще кошку, пока сам возился с документами. Кошка наелась какой-то мышиной отравы и чуть не преставилась. Ветеринар сказал, что она проживёт максимум неделю. Но, к счастью, его прогнозы не сбылись. После переезда она прекрасно стала себя чувствовать, ходит довольная, мышек ловит.

— Почему вы рассматривали Псков, если говорили, что любимый город — Петербург?

— По программе поддержки для переселенцев из недружественных стран, разделяющих морально-этические ценности России, заранее обговаривается, куда люди переедут. Псков мы выбрали из-за того, что здесь эта программа максимально хорошо обкатана: переселенцам помогают, все формальности улаживаются очень быстро и просто.

Мне хотелось, чтобы был свой хутор. Такое место нашлось в деревне Жуково Невельского района. Кроме меня, здесь живёт ещё много переселенцев: из Финляндии, Германии, Канады — и все поддерживают друг друга.

В Латвии я жил не в самой Риге, а в посёлке под ней, но в пятиэтажке. Я понимал, что в квартире я просто умираю. Мне надо быть хозяином на своей земле. И я счастлив, что сейчас на ней стою двумя ногами.

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Пока постоянного трудоустройства у меня нет. Мы живём на средства, которые остались с переезда, я периодически подрабатываю. Например, вместе с переселенцем из Финляндии строили крытую веранду в кемпинговом городке между Питером и Москвой.

Сейчас я планирую открыть статус самозанятого лица и развивать свою художественную мастерскую.

— От брутального сварщика-монтажника — в художники?

— Да, возможность организовать свою мастерскую в том числе была в моём запросе на переезд. Постепенно навожу там порядок, уже провожу занятия по колористике и композиции для местных детей. Меня просят взять дополнительно ребятишек, но пока времени не хватает. Сам хочу делать ботанические барельефы: при их изготовлении отпечатываешь в гипсе травы, цветы, кору деревьев. Получаются красивые узоры, можно делать большие панно на заказ.

Ещё я бы хотел развивать сельский туризм, открыть несколько гостевых мини-домиков, чтобы люди могли приехать и примерить такую сельскую жизнь на себя, убедиться, что она тоже может быть очень комфортабельной.