В Берлине проходит традиционный фестиваль «Танец в августе»: театральное межсезонье заполнено спектаклями, связанными с движением на сцене. О понятиях «танец» или «хореография» программа фестиваля учит сегодняшних зрителей судить с осторожностью, убедилась посетившая несколько спектаклей из обширной афиши Эсфирь Штейнбок.

Организаторы фестиваля составляют афишу по-берлински демократично. Здесь не признают разницы между всемирно известными коллективами, вроде хедлайнера этого года тайваньской труппы «Клауд Гейт», известной и московским зрителям благодаря Чеховскому фестивалю, и независимыми группами, чьи спектакли держатся больше на политическом активизме. Как, скажем, перформанс «Хлопок / Пощечина», где релокант из Белоруссии и литовская активистка вступают в телесный и эмоциональный конфликт, в основе которого — насущные вопросы коллективной ответственности.

Американский перформер и хореограф Траджал Харрелл выступает под маркой Цюрихского танцевального ансамбля, которым он руководит. Но ансамбля на сцене нет: представление «Музыка Музыка» — соло самого Харрелла.

Оно создано в рамках большого цикла «История(и) театра», придуманного режиссером Мило Рау несколько лет назад: режиссеры из разных стран рефлексируют на темы театральных учений и их роли в судьбе известных постановщиков. Сочинение Харрелла уже седьмой эпизод этого международного «сериала», и он решил, что собственное его творчество тоже стало уже театральной историей — пора делиться своими мемуарами.

Первое, что происходит на сцене,— электронный голос сообщает, что Траджал Харрелл потерял голос, поэтому все реплики записаны заранее. Правда это или трюк, понять невозможно, но, если даже правда, ее нужно превратить в трюк. Спектакль таким образом освобожден от речи, что помогает замыслу перформера: единственным резервуаром для памяти он считает свое тело.

Еще одна остроумная деталь: Харрелл просит публику не выключить, а, напротив, достать мобильные телефоны, найти в ютьюбе песню Элтона Джона и прослушать ее, потому что она — один из самых важных для него саундтреков. Зал несинхронно, но радостно слушает.

Потом в часовом спектакле звучит самая разная музыка — и Генри Пёрселл, и мелодии фаду, и современная «электроника». Так выглядит музыкальный архив двадцатилетней работы Харрелла. А сам он двигается под музыку — то просто ходит, как модель, то использует отдельные элементы буто, то кружится, то дрожит, то «кричит» руками. Снимает яркие многослойные одежды, в которых выходит поначалу. Никакой цельной хореографии в спектакле нет, публике предложено «читать» воспоминания артиста по его пластике. Кто-то из зрителей считает, что Харрелл таким образом отважно делится сокровенным, не боясь предстать уязвимым, а другие — что слишком много о себе возомнил.

Если читать описания спектакля Марсельского национального балета из Франции «После меня хоть потоп», оно тоже кажется слишком высокопарным. Пишут об апокалиптических настроениях, конце мира и попытках человека его пересоздать.

Но происходящее на сцене необязательно воспринимать так глобально. Да, компания из дюжины танцоров, вполне слаженная и полная жизни поначалу, переживает некое коллективное истощение.

Чтобы двигаться дальше, приходится буквально разрушить пространство: пол сцены оказывается дырявым потолком другого, нижнего мира, и в нем, чем-то напоминающем римские бани, материализуются некие чудовища подсознания. Танцоры пытаются поддерживать друг друга в этой «новой реальности», хотя она совсем иная — здесь больше взаимного контроля и насилия, а затем и вовсе появляются мутанты с огромными конечностями, и понятно, что прошлое никогда не вернется.

Примечательно, что в самом начале представления использован прием «театр в театре»: мы видим, как актеры спиной к реальным зрителям кланяются воображаемому залу с другой стороны сцены. Возможно, так авторы спектакля «подслащивают» свою же мрачноватую концепцию.

«После меня хоть потоп» поставлен тремя хореографами, работающими под именем (LA)HORDE,— Марин Брутти, Джонатаном Дебрувером и Артуром Арелем. Они коллективно возглавляют труппу Марсельского балета с 2019 года и успели прославить ее. Они же придумали концепцию постинтернетных танцев, которые находят отражение в соцсетях, а значит, в молодежных субкультурах, на массовых праздниках и на городских улицах, а то и в толпах демонстрантов. Во всяком случае, в показанном в Берлине спектакле чувствуется дух Марселя — подвижного, свободного приморского мегаполиса, полного красок, разнонаправленных движений, приключений и опасностей.