В России, несмотря на сложную геополитическую обстановку, впервые за 13 лет на учет поставлен гиперкар Bugatti. Причем речь идет о лимитированной 99 экземплярами модели W16 Mistral. Интерес к штучным супер- и гиперкарам растет во всем мире. Производители осваивают выпуск специальных изданий, а инвесторы вкладываются в возрождение брендов с харизмой. Что это — правильное вложение денег или бунт против засилья электромобилей, разбирались «Известия».

По данным международной аналитической компании Mordor Intelligence, объем рынка суперкаров составит в этом году $20,41 млрд и достигнет $27,93 млрд к 2031 году при среднегодовом темпе роста 6,47%.

Популярность криптовалют и увеличение числа сверхсостоятельных людей способствует росту мирового спроса на суперкары даже при снижении макроэкономических показателей, отмечается в исследовании. Покупателей стало больше и они моложе. В прошлом году самым главным рынком для суперкаров была Европа с долей выручки в 38,30%, однако Азиатско-Тихоокеанский регион, ожидается, продемонстрирует самый быстрый среднегодовой темп роста в 7,01% к 2031 году.

При этом покупатели по-прежнему выбирают суперкары с двигателями внутреннего сгорания — доля ДВС приближается к 73% рынка. Доля электромобилей останется более скромной. Ожидается, что среднегодовой темп их роста до 2031 года составит 7,02%. Гибридные технологии более перспективны — электродвигатель мгновенно выходит на пик крутящего момента, устраняет турбояму, не жертвуя при этом эмоциональностью.

Ограниченные тиражи превращают суперкары и гиперкары в инвестиционные активы, отмечают аналитики Mordor Intelligence. Например, Ferrari F80 стоимостью €3,8 млн, выпущенный тиражом 799 экземпляров, был быстро распродан. При этом дефицит увеличивает остаточную стоимость в долгосрочной перспективе.

Этим приемом пользуются многие марки. MсLaren, в частности, попрощался с суперкарами «седьмой» серии лимитированной версией 788HS с более мощным двигателем, оптимизированной аэродинамикой и уменьшенной массой. Тираж — 200 экземпляров.

Aston Martin на автомобильной неделе в калифорнийском Монтерее показал купе Valen. Машина построена на основе купе Vanquish, но отличается от него дизайном, форсированным двигателем и сниженной массой. Всего выпустят 150 таких автомобилей.

Mercedes создал специальную серию Mythos, под которой выпускает лимитированные версии своих автомобилей, вдохновленную легендарными моделями прошлого. Самая свежая — трековый суперкар с названием AMG CLE 646 Special Edition, где цифровой индекс указывает на мощность. Все 30 анонсированных машин раскупили еще до официальной премьеры.

Марка Bugatti показала последний из 99 экземпляров модели Mistral, однако затем появилась очередная штучная версия с мотором W16.

2026 год стал возвращением некогда именитых производителей суперкаров, о которых практически забыли. Возрожденная марка De Tomaso, наконец, представила первый клиентский автомобиль P72. Ожидается, что изготовят всего 72 экземпляра, каждый оценивают в $1,8 млн без учета опций, персонализации и налогов.

В очередной раз ожил голландский производитель суперкаров Spyker. В свое время в компанию инвестировали российские бизнесмены Владимир Антонов, Борис Ротенберг и Михаил Пессис. Теперь бессменный владелец Spyker Виктор Мюллер смог вернуть себе контроль над брендом и собирается возрождать компанию на деньги украинского криптомиллиардера Владимира Носова. Выпускать Мюллер планирует модель C8 Preliator XXV, построенную на основе одноименного суперкара десятилетней давности.

Британская компания Bristol Cars, основанная в 1945 году, объявила о возвращении к производству автомобилей, представив суперкар Fighter с американским мотором V10, разработка которого была прервана после остановки деятельности фирмы в 2011 году. Фактически новые машины базируются на пяти шасси Fighter, сборка которых не была завершена в свое время. Выпуском подобных автомобилей «продолженных» серий с соблюдением оригинальных технологий и сохранением исходной нумерации в свое время занимались Jaguar и Aston Martin.

Еще один возрожденный британский производитель спортивных автомобилей Jensen пошел своим путем и с нуля разработал прототип трекового суперкара Interceptor GTX, который призван стать основой для будущей линейки дорожных автомобилей.

Все эти автомобили отличает сочетание многоцилиндрового бензинового мотора и механической трансмиссии. Механическую коробку эксперт по классическим автомобилям, владелец компании по реставрации автомобилей Глеб Рачко в разговоре с «Известиям» сравнил с «закрытым клубом» людей, которые умеют и хотят ездить на ней.

— Это не массовая история. Это вот действительно коллекционный рынок. Но он немаленький. Если посмотреть, сколько миллиардов крутится на рынке коллекционных машин в Америке и Европе, то, поверьте, там хватит на всех. Поэтому пять Bristol или еще десять De Tomaso просто растворятся в общей массе, их точно продадут и потом еще раз перепродадут, — заявил он.

Электромобиль может впечатлить динамикой разгона, но обратная связь совсем другая в сравнении с настоящим бензиновым суперкаром, отметила российская автогонщица, участница нескольких этапов Ferrari Challenge Наталья Фрейдина.

— Звук, который ты слышишь, как работает подвеска мотор, какие-то вибрации — это всё дает в первую очередь эмоции. Еще один момент — эргономика. Одно дело, когда видишь всё нарисованное на плоском экране, а другое дело — настоящие кнопки и циферблаты. Кроме того, суперкар — это штучный продукт. Современные электромобили, в том числе и китайские, напоминают смартфоны, постоянно выходят всё новые модели и версии. От этого пропадает их ценность. Потому что функционал, который в них меняется, не особо важен, — подчеркнула собеседница редакции.

В мире становится всё больше и больше очень богатых людей, им что-то нужно предлагать, отметил главный редактор «За рулем» Максим Кадаков.

— Поэтому появляются инвесторы, с помощью которых люди пытаются сделать вот такие машины. Половина из этих фирм, а может больше, через какое-то время загнется. Потому что всегда есть энтузиасты, талантливые инженеры, которые готовы сделать суперавтомобиль, но у них нет денег, — убежден он.

Автомобиль — это не только средство передвижения, но еще и объект коллекционирования и инвестирования, подчеркнул вице-президент Национального автомобильного союза Антон Шапарин.

— Инвестировать можно в какие-то безусловные вечные ценности, как классика Mercedes, Ferrari. Она растет в цене, растет быстрее, чем можно получить от других видов инвестирования. А можно вложиться во всякие разные штучные машины, которые, соответственно, будут только у тебя и еще у двух десятков парней в мире, — пояснил эксперт.

В качестве примера он напомнил про то, как электромобиль Ferrari Luce встретил волну критики, однако его первый экземпляр ушел с молотка на благотворительном аукционе RM Sotheby’s в Калифорнии за рекордные $40 млн. Причем на старте он оценивался в $1,1 млн, а начальная цена базовой серийной версии электрокара составляет $640 тыс.

— Пока все, кто не мог купить эту машину, орали, те, кто мог — пришли на аукцион и отдали деньги. Потому что это Ferrari. Без разницы, какая. Это безрисковая инвестиция, которая будет расти, — отметил вице-президент НАС.

Но для создания бренда, по мнению Глеба Рачко, нужен гораздо более ценный ресурс, нежели деньги, — время.

— Это как анекдот про британский газон, который нужно всего лишь стричь и поливать, и так на протяжении 300 лет. Так и здесь — чтобы создать бренд, не только автомобильный, нужно потратить не одно десятилетие. А это, как вы понимаете, в наше быстрое время довольно сложно. В Китае еженедельно создают новый бренд автомобиля, который никто не знает, за ним ничего не стоит. А когда те же китайцы купили английскую компанию Lotus, то получили не только прекрасную инжиниринговую компанию, но и замечательный бренд. Поэтому электрокар Lotus, полностью китайский от болта до болта, смотрится гораздо премиальнее, нежели какой-нибудь китайский Huawei, — пояснил эксперт, напомнив про недавно проданную за €1 млрд марку Bugatti.

У компании Spyker не такая громкая история, но возрождение подобных небольших харизматичных фирм имеет смысл, признал собеседник редакции.

— Если вы купите сейчас какой-то современный Spyker, неважно, какой там будет мотор, бензиновый или электрический, вы покупаете некий бренд. Поэтому очень логично приобрести бренд, который с годами становится только лучше. Одно дело, вы в теории можете купить себе Lamborghini автомобиль, но фирму Lamborghini, наверное, купить не сможете. А вот Spyker вполне можете. Это выглядит, скорее всего, как просто игрушка молодых людей, таких, скажем, энтузиастов, — указал он.

Суперкары лимитированных версий выглядят хорошей инвестицией, подтвердил Глеб Рачко, но есть и определенные риски. Они, по словам эксперта, могут «выстрелить», когда машина в моде. Однако главное для таких автомобилей — проверка временем.

— Пройдет 30 лет, тогда и будет понятно, насколько эти автомобили подорожают. Я думаю, что это очень рискованные инвестиции — как только мода проходит, они тоже дешевеют. Тем более, что в этих лимитированных суперкарах нет ничего такого, что глобально отличает их от серийных машин. Посмотрите, сколько компания McLaren выпускает лимитированных версий: их больше, чем нелимитированных. Таким образом, смысл вот этой истории как бы сходит на нет. Автопроизводители прочувствовали этот тренд. Что достаточно взять обычный серийный Bugatti Chiron, перекрасить его, повесить другие бампера, добавить немножко карбона, увеличить на 15 лошадиных — и можно продавать на €1 млн дороже. Почему нет? Рынок на это ведется. Рынок молодых, случайных денег. Серьезные инвесторы такую историю вряд ли купят, потому что эти деньги вложат в проверенные активы, — выразил убежденность эксперт, отметив, что каждый год в Россию заезжает около 500 ретро-машин.