Китай в первые восемь месяцев 2026 года импортировал более 1 тыс. т золота, поставив рекорд как по физическим объемам ввоза, так и денежному выражению драгоценного металла ($158,8 млрд). Китайские инвесторы, включая государство, проигнорировали исторически высокие цены на золото. Являются ли такие масштабные вложения следствием ожидания еще больших потрясений в мировой экономике, как китайские закупки влияют на рынок золота и что будет с ценами на металл — разбирались «Известия».

КНР стабильно наращивала импорт золота в прошедшие годы. С 2021 по 2024 год ввоз драгметалла удвоился. В 2025-м он застопорился из-за запредельных цен — в январе золото достигло исторического максимума в $5595 за унцию. Однако как только котировки немного припали, пусть и оставаясь исключительно высокими по меркам еще двух-трехлетней давности (сейчас унция стоит в районе $4150, в два с лишним раза выше, чем в начале 2020-х, не говоря уж про более ранние времена), закупки возобновились в небывалых масштабах.

1 тыс. т — это огромная цифра, поскольку речь строго об импорте. Китай является еще и крупнейшим производителем золота, добывая 386 т в год. Почти всё это золото закупается частниками и государством внутри страны. То есть спрос на золото в КНР еще выше, и если экстраполировать текущую тенденцию на весь год, получится, что Китай приобретет около 2 тыс. т. Это более половины от всего мирового производства (3672 т).

Говоря о спросе на золото в Китае, нужно разделить покупки частных и институциональных инвесторов с одной стороны и Народного банка Китая (НБК) — с другой.

Для китайских граждан и корпоративных фондов золото осталось единственным надежным инструментом сохранения сбережений. Внутренний инвестиционный ландшафт КНР переживает затяжной период охлаждения. Рынок недвижимости, в который традиционно вкладывался средний класс, находится в состоянии депрессии после серии дефолтов крупнейших застройщиков. Квартиры перестали восприниматься как актив, гарантирующий прирост капитала.

Фондовый рынок также не дает поводов для оптимизма: индексы материкового Китая торгуются вяло на фоне общих проблем в экономике и барьеров со стороны США и Европы. Спасением могли бы стать государственные облигации, однако доходность десятилетних бумаг КНР опустилась ниже 2% годовых, отражая избыток ликвидности и попытки властей стимулировать кредитование. То есть физическое золото — слитки, инвестиционные монеты и ювелирные изделия, а также связанные с золотом инвестиционные фонды — выполняет функцию главного инструмента сбережений, а также предохраняет от возможной девальвации юаня.

Действия Народного банка Китая продиктованы иными мотивами. Пекин реализует долгосрочную стратегию по снижению зависимости от финансовой системы США. Главным индикатором этого процесса выступает сокращение вложений в американские государственные облигации (трежерис). Объем казначейских бумаг США на балансе КНР опустился в район $750 млрд — это минимальные значения с середины 2008 года. Для сравнения, на пике, в 2013-м, этот показатель превышал $1,3 трлн.

Вырученные от продажи американского долга средства систематически переводятся в физическое золото. Китайское руководство готовится к серьезным глобальным потрясениям: возможному витку санкционного давления, блокировке долларовых корсчетов или полномасштабной фрагментации мировой торговли. Золото, хранящееся на территории КНР, невозможно заморозить решением заокеанских регуляторов.

Эксперты профильных агентств регулярно обращают внимание на несоответствие официальной статистики реальным объемам импорта. Заявленные золотые резервы НБК составляют около 2260 т. Аналитики рынка уверены, что официальные цифры сильно занижены. К примеру, Народный банк сообщил о покупке в июле 20 т золота, но эксперты Goldman Sachs считают, что реально речь идет о 35 т. Значительная часть закупок проводится через аффилированные государственные структуры, Государственное управление валютного контроля и коммерческие банки, не отражаясь в прямых отчетах Центробанка. Скрытые резервы позволяют Китаю скупать актив, не провоцируя преждевременной паники на биржах.

Тенденция к суверенизации резервов выходит далеко за пределы Азии. После короткой паузы в начале года, вызванной экстремальными ценовыми пиками, во II квартале 2026-го центральные банки других государств возобновили массовые закупки.

В число лидеров процесса входят Резервный банк Индии, Нацбанк Польши и Валютное управление Сингапура. Индия не просто скупает металл, но и проводит операции по возвращению своих золотых запасов из хранилищ Банка Англии на собственную территорию, страхуясь от геополитических рисков.

Польша давно уже придерживается политики суверенизации запасов, официально заявляя о намерении довести долю золота в своих золотовалютных резервах до 20%. Это объясняют необходимостью поддержки доверия к национальной валюте. Действия регуляторов подтверждают общий тренд: доверие к фиатным резервным валютам неуклонно снижается.

Возникает вопрос: почему при столь колоссальном физическом спросе со стороны государств и азиатского частного сектора цены на золото застряли в боковом коридоре в диапазоне $4000–4200 и не идут на штурм новых максимумов?

Дело тут в поведении западных финансовых институтов. Рынок золота четко разделился на покупателей физического металла на Востоке и продавцов «бумажного» золота на Западе. Удержание ФРС США высоких процентных ставок на фоне ближневосточного энергетического кризиса делает доллар крепким, а доходность американских облигаций — весьма привлекательной (около 5%).

Для западных инвестиционных и хедж-фондов хранение золота, которое не приносит процентного или дивидендного дохода, становится невыгодным. Они активно ликвидируют позиции в золотых ETF (биржевых фондах), направляя высвободившуюся ликвидность в казначейские бумаги или на покрытие убытков на фондовых рынках. Эта масштабная распродажа «бумажных» контрактов на биржах Лондона и Нью-Йорка формирует мощный навес предложения, который сдерживает рост цен. Азиатские центробанки выступают в роли идеальных покупателей: они просто абсорбируют ту ликвидность, от которой избавляется Уолл-стрит, не позволяя котировкам обвалиться.

Агрессивная скупка физического золота суверенными игроками выступает серьезным симптомом недоверия к текущему состоянию мировой финансовой системы. Государства готовятся к сценарию, при котором долговая нагрузка ведущих западных стран потребует обесценивания их валют.

Потенциал изменения стоимости драгметалла остается значительным. Текущая капитализация всего добытого в мире золота оценивается примерно в $16–17 трлн. Глобальный рынок долговых обязательств (в первую очередь американских и европейских гособлигаций) превышает эту цифру на порядок. В случае скачкообразного этапа дедолларизации или потери доверия инвесторов к способности США обслуживать свой долг капиталу потребуется безопасное убежище. Для того чтобы рынок золота смог впитать в себя ликвидность, сопоставимую с рынком тех же казначейских векселей США, котировкам придется вырасти в разы. Остановка текущего перетока металла с Запада на Восток и завершение распродаж в ETF могут вызвать следующую, гораздо более мощную фазу роста стоимости унции.