К этому времени обстановка в институте радилфизики усложнилась еще и ...

Дата публикации: 29-09-2026 20:09:06

К этому времени обстановка в институте радилфизики усложнилась еще и тем обстоятельством, что приезжавший в 1962 году в Академгородок А.Н.Косыгин, председатель Совета Министров СССР, посетовал на то, что в городке совсем не представлена физика полупроводников, он-то прекрасно понимал, что за полупроводниками будущее.
Ему же попрежнему толковали о «встречных пучках, гидропушке, рукописвх майя»
Сотрудники же института радиофизики и его директор, где по всему и должно было развиваться это направление, были поборниками ламповой электроники.
Мне довелось беседовать на эту тему и с самим Юрием Борисовичем и его заместителями при устройстве моей жены Наташи на работу буквально за недели до приезда Косыгина.
Все они тогда категорически отрицали, что полупроводники могут когда-нибудь заинтересовать институт. Даже лаборатория, занимавшаяся успешно модной тогда лазерной тематикой делала упор на газовые лазеры, а не твердотельные.
Так что, утверждение детей Ю.Б.Румера о том, что отец был сторонником и даже инициатором исследований в области физики полупроводников в Академгородкесомнительно и вряд ли соответствует действительности. Однако теперь уже утверждают, что еще при создании ИРЭ в 1955 году Юрий Борисович планировал развивать физику полупроводников и даже искал специалистов. Долго однако искал, почти 7 лет и так и не нашел. А далеко и ходить не надо было, в Томске специалистов-бесквартирнков с учеными степенями было достаточно.
Впрочем. о Томске у Румера были плохие воспоминания. В трудные для него годы руководство СФТИ отказалось его взять. На работу.
Поехали бы специалисты по полупроводникам в Городок. Не они ведь не взяли Юрия Борисовича в СФТИ!. Не задумывался он тогда об этом.. Были дела поважнее.
А вот М.А.Лаврентьев задумался, все ли так, как надо идет в институте радиофизики и на месте ли его директор…
Незначительная, казалось бы, «неточность» в хронологии событий и оценке намерений директора ИРЭ, позволяет в наши годы уже логично объяснить объединение институтов, как исполнение задуманного еще Румером.
…Таким образом, необходимость развития исследований по физике полупроводников в Сибирскаом Отделении стала на повестку дня только после посещения Академгородка А.Н.Косыгиным. Как говорили в свое время: «партия велела, комсомол ответил – есть!». Лаврентьев принял это «веление» к исполнению а Ю.Б.Румер действительно начал искать подходящего человека. Однако в Москве в автокатастрофу попал академик Ландау и Румер лишился своей последней поддержки в Москве, а знакомых подходящих физиков, не теоретиков как-то у него не нашлось. Лаврентьев просто-напросто опередил его, пригласив профессора Ржанова А.В. и открыв для него институт физики твердого тела (1962год). По распространенной в последние годы версии название было несколько другое: институт физики твердого тела и полупроводниковой электроники.
Я помню первый вариант и в мемуарах, посвященных ИРЭ также звучит это название. (Возможно, что полное наименование института было известно не всем, слишком длинно).
Однако дополнительного финансирования на новый институт ни Президиум СО АН, ни Москва не выделили. Институт Ржанова был практически лишен необходимой нфраструктуры,: мастерских, конструкторского бюро и т.д. Хорошо, хоть какое-никакое здание уже достраивалось – бывший корпус Отдела прочности академика Работнова, поскандалившего с Христиановичем и вернувшегося в Москву. А тут рядом, раздираемый конфликтами и склоками институт, с разноплановой и непонятной руководству СО АН тематикой, но зато с уже готовой инфраструктурой…
Над Ю.Б.Румером сгущались тучи. И Ландау уже ни чем не мог помочь. Надо было что-то решать самому и Юрий Борисович встречается с А.В.Ржановым. О чем они говорили? Неизвестно. В результате было принято решение Президиума СО АН СССР объединить институты. (практически же произошло явное поглощение и разгон ИРЭ),так возникает новый институт физики полупроводников.
При этом, Ржанов, приняв ИРЭ в целом, категорически отказывается оставить Отдел радиосвязи, лабораторию статистической радиофизики Н.И.Кабанова и ядерной электроники Р.В.Госстрема. Логично – тематика чуждая, да и скандалисты ему не нужны.
Мы, сотрудники Отдела радиосвязи, в глубине души его понимали, но о тайной договоренности начальства не знали и не верили, что 50-60 человек можно было так запросто выбросить «на улицу». Искренне надеялись, что наш Отдел радиосвязи может тоже стать институтом. Верили и в возможность плодотворной научной работы и что защиты кандидатских диссертаций станут реальностью… Все-таки, космос! Очень модная и актуальная тематика в те годы! Да связяна с «оборонкой»
На полигонах страны тогда полным ходом шло строительство приемопередающих центров. На фото в предыдущем посте я привожу первое здание подмосковного центра космической связи в районе Щелково.
ыяяяяяфсм Диаметр парболического зеркала антенны тогда составлял всего 15 кв.м. Впоследствии на основе этой техники в Союзе была создана целая система связи – «Орбита». Появились даже фотографии в открытой печати. Но нас уже не было в космической тематике…
Практически руководство СОАН и дирекция института радиофизики нас «продали» ради создания полнокровного института физики полупроводников и в какой-то мере, собственного блгополучия.
Материально-техническая и приборная база Отдела радиосвязи, включая зачатки конструкторского бюро и мастерских, предмет зависти в ИРЭ безвоздмезно отошла в институт Ржанова…
Правда, основной коллектив ИРЭ сначала не согласился на объединение.
Руководство института физики твердого тела при поддержке Презитдиума провело соответствующую работу.
Кстати, сотрудников Отдела радиосвязи, лаборатории Госстрема не опрашивали по определению
…Все лаборатории ИРЭ вначале оставались на своем месте в городе в старом здании института. При этом, некоторым сотрудникам ИРЭ было даже предложено как-то ассимилироваться, попытаться войти в тематику в лаборатоиях института полупроводников, если возьмут. Лаборатории, которые работали в русле тематики старого ИРЭ Ржанову были не нужны. Квартиры сотрудникам и детские садики в Академгородке Ржанов пообещал, главным образом, обслуживающему персоналу, работникам мастерских, и другим лицам, без которых институт не смог бы плодотворно существовать и которые могли без ущербадля себя и семьи переехать в Академгородок....
Тогда многие специалисты по классической электронике разошлись туда-сюда, благо институтов «электронного профиля» под крылом министерства обороны было хоть отбавляй в Новосибирске.
Кто-то все же остался. Отдел газовых лазеров целиком перешел в «теплофизику»…
Я со Ржановым всего однажды встречался, возвратившись из длительной командировки на полигнон как парторг Отдела радиосвязи и один из руководителей «космической темы» по вопросу распределения средств, выделенных на институт военным ведомством и дальнейшей судьбе коллектива.
Естественно, деньги ушли туда, куда посчитал их отдать директор института член- корр. Ржанов.. Так он мне прямо и сказал: «Как хорошо бы вы не работали сами по себе, какая бы ни была важная для страны ваша тематика, но в институте вы (Отдел) мне не нужны и поэтому никогда ничего не получите».
Хотя он прекрасно понимал, что просто выгнать нас не в его компетенции. Характерно, что больше никто, из администрации Отдела, да и сам Смирнов интереса к судьбе сотрудников не принимал. Должно быть, они уже знали, что бесполезно сотрясать воздух. Все решено за закрытыми дверями. Я по молодости и по наивности тогда рассчитывал убедить начальство, уповая на справедливость… Напрасно.
Отдел Смирнова и лаборатории Госстрема и Кабанова, хотя пока и продолжали числиться в институте физики полупроводников, но «повисли в воздухе». Смирнов к тому времени уже не только потерял благосклонность Лаврентьева, он, наконец, и сам понял, что ему лично ничего «не светит» в Академгородке и «смотался» назад, в Москву, бросив коллектив и нескольких аспирантов на произвол судьбы. И как ему удалось «развязаться» с закрытой космической тематикой? Очевидно, кто-то, кто его рекомендовал ранее, опять помог? Нас-то, практически рядовых сотрудников Отдела и основных исполнителей темы «Молния-1» не сокращали и просто уволиться не позволяли.
Может быть, то обстоятельство, что я работал в институте в период его развала поможет потомкам понять, почему и мой личный путь в науке был весьма непростым, многое зависело тогда совсем не от меня как такового, «ни к чему якобы не стремящегося».
В игру были включены гораздо более крупные личности и кому из них было дело до мальчишки, одного из полусотни прочих, не имевшего тогда даже серьезных печатных работ? Заботились они только о своем благополучии и карьере. Вот Смирнов и сбежал первым!
К слову, в Отделе радиосвязи за все 4 года не вышло ни одной нормальной статьи в печати, кроме каких-то сборников-обзоров под грифом и пропавших в архивах министерства обороны. Это уж прямая вина Смирнова. Печатать что-либо в научных журналах сами мы не имели права всвязи с секретностью работ. Нужно было ходатайство руководителя, перед головной организацией в Министерстве обороны и оформление работ в специальных изданиях под грифом «Сов. секретно» или получать разрешение тех же служб вывести кое-какие материалы из под этого грифа. Опять же все это вне компетенции нас, тогда еще младших научных сотрудников. А Смирнову было уже все «до лампочки». (Годы спустя, при закрытии 8 отдела Института автоматики иэлектрометрии его руководитель доетор наук Перов В.П. сделал все возможное, чтобы часть материала вывести из под «грифв», хотя и не допускал мысли, что будет что-то опубликовано). Но я слишком отвлекся.
…Мы продолжали ездить на полигоны и работали там сутками.
Эксплуатация системы «Молния-1» началась уже после того, как судьба Отдела в СОАН была решена…
Фотография здания первого «центра космической связи» и приемная антенна на полигоне в пос. Галенки приведена выше. .. Мы знали этот пункт как поселок Голенки в 40 км от Уссурийска (НИП-15). Практически в открытой всем ветрам степи тогда разместилась новая специальная воинская часть. День рождения части – 4 октября 1957 года, когда был запущен первый спутник. Рядом небольшая деревушка. Сельский клуб, почтовое отделение, казармы, общежитие и квартиры офицеров… Недалеко граница, в аккурат за сопкой под названием «Сенькина шапка», река Суйфун так и текла прямо из Китая. Для того, чтобы попасть на антенное поле мы проходили двойной контроль. Так было все секретно. Располагалась наша рабочая комната на втором этаже. В те годы нам фотографировать не разрешали. Фото здания центра (см. выше) мне удалось разыскать в наши дни в интернете. На месте солдата в 60-х годах вполне мог быть автор этих строк… Снимок побережья Японского моря тоже из интернета.
Еще до запуска «Молнии-1» на пункте проходили тренировки с обратным отсчетом времени. Во время настоящей работы спутника мы передавали в штаб реальную информацию об уровне сигнала и его флуктуациях. Космическая связь в полном объеме (телевидение, телефония и кое-что другое) начала функционировать уже после всех «катастрофических» событий в Академгородке.
…Большинство Сотрудников Отдела радиосвязи в 1964 году при переводе в ИФП СО АН СССР сократили за ненадобностью («голубая мечта» многих, т.к. квартиру в этом случае не отбирали). Через год всех, занятых в работе по теме «Молния-1», перевели в Иркутск, в СибИЗМИР, СО АН, даже не спросив нашего согласия.
Жили же мы по-прежнему в Академгородке Новосибирска, имели свои рабочие площади и завершали эксперимент на полигонах в Подмосковье и на Дальнем Востоке. Зарплату получали теперь по почте. Р.В.Госстрем, похоже, тоже перебрался в Иркутск (как он выразился в разговоре – «к себе»), больше о нем я ничего не слышал. Лабораторию Н.И.Кабанова, расформировали, поскольку за 4 года она ничем «хорошим себя не проявила, скорее наоборот». Сотрудники разошлись, аспирантка (моя сокурсница) вернулась в Томск и так никогда и не защитилась. Вот тебе и аспирантура и ученый, автор первого в СССР открытия… Так что, я правильно сделал, что не пошел за ним, а остался в Отделе радиосвязи. С Кабановым мы некоторое время встречались на улицах Академгородка и после разгона института, даже беседовали… Постепенно Николай Иванович перестал меня «узнавать». Может быть не хотел вспоминать былое. Пути миграции мои и Ю.Б.Румера больше не пересекались и о нем я ничего не слышал. О смерти Юрия Борисовича в 1985 году я случайно узнал из разговора с бывшим сотрудником лаборатории Кабанова, адаптировавшимся в институте полупроводников.
На одном из фото, приведенном выше показано, как выглядит уже в наши дни антенна космической связи на том же НИП-15 в пос. Галенки.
Поражает диаметр параболоида и техника управления. Не правда ли, прогресс значительный? Только степь неизменна.
Так закончился весьма большой этап моей жизни, как бы безрезультатно. Тем не менее, годы работы в области космической тематики мне многое дали и вспоминаются с теплотой. Это была живая и нужная работа! Большое, как известно, «лучше видится на расстоянии», в том числе и во времени. Но кто теперь помнит как все начиналось?

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Открытие форума-выставки «Микроэлектроника 2026» 🔬 27 сентября на федеральной территории ...	0	11.9	28-09-2026
2	В Сириусе стартовал Российский форум «Микроэлектроника 2026» Двенадцатый Российский форум ...	0	9.98	28-09-2026
3	#Анонс мероприятий на неделю: 28.09-03.10 ✔️29 сентября (вт) [https://vk.ru/wall-1149_17789|Лекция] «Квантовые ...	0	8.79	27-09-2026
4	К 80-летию Михаила Ковальчука	0	18.04	17-09-2026
5	КАК ХРУЩЕВ ПРИСВОИЛ ПРОЕКТЫ ЗАЛОЖЕННЫЕ ЕЩЁ ПРИ СТАЛИНЕ. Хрущев обещал ...	0	5.21	29-09-2026
6	Главный урок — честность. Интервью к 80-летию Фауката Кидрасова	1	10.39	27-09-2026
7	75 ЛЕТ БЕЗЗАВЕТНОГО СЛУЖЕНИЯ НАУКЕ	1	7.54	28-09-2026
8	Главный урок — честность. Интервью к 80-летию Фауката Кидрасова	1	10.39	27-09-2026
9	Главный урок — честность. Интервью к 80-летию Фауката Кидрасова	1	10.39	27-09-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 6.93. Источник: vk.com.