Школьные протесты во Франции, начавшиеся с требований улучшить положение учеников и учителей, переросли в длительные столкновения с полицией по всей стране. Они также привели к политическому расколу между левыми и правыми партиями, который может сохраниться вплоть до президентских выборов в 2027 году. Обе стороны стараются использовать протесты в свою пользу, отнимая тем самым поддержку у центристов во главе с Эммануэлем Макроном. Как школьные забастовки влияют на политический климат во Франции — в материале «Известий».

— С 21 сентября во Франции не утихают протесты школьников, студентов и профсоюзов учителей, требующих изменений в системе образования. Ученики жалуются на нехватку преподавателей, переполненные классы, плохое состояние школьных зданий (в том числе на высокую температуру в экстремально жаркие дни), отсутствие вспомогательного персонала и проблемы с работой приложения для поступления в университеты Parcoursup.

— Движение зародилось в пригородах Парижа и быстро охватили всю страну, затронув также Марсель, Лион, Лилль, Нант, Тулузу, Бордо, Ренн и Страсбург. В октябре протесты стали проходить ежедневно и привели к закрытию и блокированию сотен школ и университетских кампусов. В один из дней на улицы вышли свыше 256 тыс. учителей, школьников и их родителей. В небольших масштабах протесты распространились также на франкоязычные регионы Бельгии.

— В ряде случаев демонстрации привели к столкновениям с полицией, которая применила водометы и слезоточивый газ для разгона толп. В столкновениях пострадали более 200 учащихся и 750 сотрудников правопорядка, задержанию подверглись около 6600 человек. Наиболее трагические инциденты произошли в городах Ланс, где 15-летний подросток лишился кисти руки после взрыва полицейской светошумовой гранаты, и Тур, где 16-летний школьник ослеп на один глаз.

— Школьные протесты потрясли Францию своим стихийным возникновением, масштабом и уровнем насилия. Страна в целом привыкла к демонстрациям и сопровождающим их беспорядкам, но обычно это бывают либо забастовки, организованные профсоюзами, либо политические протесты, за которыми стоят определенные партии, борющиеся за власть. Нынешнее же движение развилось снизу, началось не в крупных городах, а в более социально напряженных пригородах, не имеет ярко выраженных лидеров и привело к насилию в отношении несовершеннолетних, с которым французское общество прежде не сталкивалось.

— К возникновению протестов привело не только недовольство условиями обучения. Демонстранты вышли на улицы также из-за чувства тревоги по поводу собственного будущего. Молодежь недовольна тем, что на ее долю выпали одновременно климатические угрозы, экономическая стагнация, растущие цены на жилье, внешнеполитическая неопределенность, трансформация рынка труда из-за искусственного интеллекта. Школьные протесты стали проявлением более широкого недоверия к перспективам социальной мобильности, а не только разочарования из-за состояния школ.

— Силовое подавление протестов тоже сыграло свою роль в том, что они стали стремительно расширяться. Кадры с жестокими задержаниями и насильственными инцидентами стали распространяться в социальных сетях среди молодой аудитории и сильнее подогрели недовольство, которое вышло за пределы первоначальных требований.

— Хотя школьные протесты возникли без политической основы, они быстро стали важнейшим фактором, который может оказывать существенное влияние на французскую политику еще долгое время, вплоть до выборов президента в апреле 2027 года. Свою поддержку протестующим выразил лидер ультралевой партии «Непокоренная Франция» и ее кандидат на предстоящих выборах Жан-Люк Меланшон. Он не только согласился с требованиями школьников, но и осудил чрезмерное проявление силы со стороны полиции, дистанцировавшись при этом от насилия со стороны участников акций.

— Для левых эти протесты стали возможностью консолидировать молодежный электорат, который в целом благосклонен этому политическому флангу. Еще до протестов поддержка Меланшона у молодежи в возрасте 18–24 лет достигала 40%, а теперь может еще вырасти. Хотя среди участников акций велика доля школьников, которые не смогут отдать ему свои голоса на выборах президента, взаимодействие с ними позволяет сохранять связь с совершеннолетними избирателями и наращивать базу поддержки через родителей, учителей и чуть более старших друзей. Кроме того, школьный протест имеет перспективу для объединения с другими протестными движениями работников госсектора, в которых левые играют ведущую роль.

— При этом левые балансируют на грани того, что протесты в любой момент могут потерять связь со своим первоначальным замыслом и начать ассоциироваться с насилием, беспорядками и заблокированными школами. Именно эту тему подхватило правое «Национальное объединение» во главе с Марин Ле Пен. Оно осудило беспорядки и обвинило левых в сознательном обострении политической обстановки в своих целях.

— Лидеры «Национального объединения» на волне протестов стараются выставить себя защитниками правопорядка, которые в случае прихода к власти смогут обеспечить спокойствие на улицах и привлечь виновников к ответственности. В том, что касается сути требований, с которых начались протесты, правые тоже поддержали их, но сместили акценты. Они указывают на бедственное положение школ в малых городах и сельской местности, позиционируя себя как защитников «периферии», с которой Париж не поддерживает связь. Таким образом правые еще сильнее противопоставляет себя правящим элитам, требуя от них более справедливого распределения ресурсов.

— Президентская гонка теперь проходит под знаком школьных протестов, которые можно считать началом предвыборной борьбы. Именно этим и объясняется повышенное внимание соперников с разных краев политического спектра, которые принялись по-своему интерпретировать происходящее, предлагая своим избирателям проголосовать либо за социальные возможности, либо за общественный порядок.

— Это разделение протестов на две отдельные составляющие несет в себе угрозу для преемственности власти Эммануэля Макрона. Когда он занял пост президента страны в 2017 году, он смог консолидировать вокруг себя умеренных избирателей, которые не хотят поддерживать левых или правых из-за их радикализма. Макрон основывал свою политику на балансе идеологий, обещая построить государство, которое защитит население и в социальном плане, и в физическом. Однако он упустил окно возможностей для реформ, а его инициативы, направленные в первую очередь на послабления для крупного бизнеса и стимулирование экономического роста, не дали заметного эффекта, зато вызвали продолжительные протесты «желтых жилетов».

— Теперь же происходят события, которые усиливают раскол в обществе и расталкивают граждан по разные стороны, так что скрепить их воедино становится гораздо сложнее. Правительство так и не предприняло активных действий, чтобы успокоить протесты на ранних стадиях и не допустить массовых столкновений. Для Макрона это был шанс показать, что его центризм не исчерпал себя и остается актуальной моделью, которой должно следовать государство. Теперь же избиратели видят, что его политика не только привела к текущей ситуации, но и не может разрешить ее, а потому их надежды будут связаны с той или иной политической крайностью, которую предлагают Меланшон и Ле Пен.