«Командир причащался первым»

— Таких случаев мне бойцы рассказывали много, — говорит отец Святослав. — Однажды в бронетранспортер попал снаряд как раз в ту стенку, где была прикреплена икона. Осколок попал прямо в икону, но не пробил ее. Случаев, когда нательные крестики, кулоны с Николаем Чудотворцем, иконы и шевроны, закрепленные на бронежилете, останавливали пули, — сотни. Святые защищают тех, кто искренне просит их о помощи. 

Как говорит батюшка, однажды в критической ситуации, когда бойцы шли на штурм, они, не зная молитв, просили о заступничестве своими словами: «Господи, спаси и сохрани, помоги нам выжить и выйти». 

— Потом делились, что наступила какая-то оглушающая тишина, такое спокойствие у всех троих было на душе, они поняли, что выживут и выйдут живыми. Так все и произошло. Большинство бойцов не знает молитв наизусть, но молитвословы читают.  

Как говорит отец Святослав, в начале СВО спрос на молитвословы был бешеный. Сейчас их очень много в подразделениях.

— Иногда приезжаем в подразделение, там целый ящик стоит с иконками, молитвословами, потому что их и священники везут, и волонтеры. В первый год мы сотнями возили в зону СВО стяги со Спасом, сейчас они есть в каждом подразделении. На линии боевого соприкосновения практически во всех подразделениях есть молитвенный уголок или молитвенная комната. Ребята ходят, ставят свечки, молятся. Кто на себе прочувствовал силу Божию, уже не отступится. Когда приходит понимание, что там, где тебя не спасет оружие, а спасет слово Божие, — этот человек уже наш становится. 

В окопах, как известно, атеистов не бывает, и вера становится реальной опорой. Отец Святослав вспоминает об уникальном явлении, когда ряд воинских частей и батальонов в зоне СВО выбирали своими небесными покровителями православных святых. Инициатива шла снизу, от самих бойцов. 

— Я стоял у истоков создания этих подразделений и видел, что, там, где командир верующий, особый дух. В коллективе благожелательные, хорошие отношения. Вера и боевое братство неразрывно связаны. А там, где бойцы мотивированы и дисциплинированы, и потерь меньше.

— Я часто вспоминаю второго командира инженерно-саперной роты имени Сорока мучеников Севастийских Володю. Это вообще было уникальное подразделение в составе 5-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады имени А.В.Захарченко (также известной как бригада «Оплот»). Когда приезжал к ним, говорил: «Идущие на смерть, приветствую вас». Они выполняли задачи по разминированию местности. С  собой у них было только две гранаты, стрелкового оружия они не брали. Шли впереди штурмовиков, впереди техники, проделывали  проходы в заграждениях, — все под огнем.

Отец Святослав вспоминает, что, когда он приезжал в подразделение, командир, если был на месте, первым становился причащаться, а за ним уже все остальные.

— Там все подразделение всегда целиком причащалось. Командир Владимир потом брал плат, шел вместе со мной, вытирал губы бойцам после причастия. Однажды, во время боев за Марьинку и Красногоровку он попросил: «Батюшка, давайте проедем по опорникам, ребята хотят видеть священника». У меня с собой не было бронежилета, Володя дал мне свой, он был  весь в  дырках, прожженный. Когда матушка увидела меня в этом бронежителе на фотографии, ахнула: «Где тебя носило?» Пришлось объяснять, что это бронежилет боевого командира.  

Как говорит наш собеседник, бои под Марьинкой были ожесточенные. 5-я бригада как раз штурмовала «Муравейник» — укрепрайон ВСУ в районе Донецкого аэропорта, который считался одной из самых неприступных крепостей на Донбассе.

Укрепрайон действительно напоминал гигантский муравейник, там была разветвленная сеть траншей, ходов сообщения и блиндажей, которые строились и совершенствовались с 2014–2015 годов. В подземельях, по данным радиоперехватов, укрывались не только украинские военные, но и иностранные наемники — в частности, шведы и боливийцы.

— Мы передвигались с командиром Владимиром по опорникам, у него такая вера была, он такой был счастливый, что вытащил к бойцам священника. Все кругом гремело, нас обстреливали. Мы заехали на поле, куда-то под террикон. Ребята вышли, говорят: «Там все заминировано, устроено «с секретом», мина на мине. Разминировать можно только подрывом». Пока мы стояли, они подорвали, разминировали проход, и мы пошли дальше.

Кругом, как рассказывает батюшка, все было усеяно неразорвавшимися 120-мм минометными снарядами. Они торчали из земли, как грибы.    

— Мы поднялись на террикон, перед нами была Марьинка как на ладони, где шли бои. Над головой свистели мины, снаряды, а Володя с такой детской радостью говорил: «Ой, батюшка, спасибо вам, что навестили бойцов».

Командир Владимир и его заместитель погибли в 2025 году. Как говорит Отец Святослав, нет уже и инженерно-саперной роты имени Сорока мучеников Севастийских.  

— Когда они влились в штатную структуру Вооруженных сил РФ, пошла реорганизация подразделений. Но эти православные подразделения все равно останутся в истории.

           «Построил пять подземных храмов»

Военный священник не может изменить ход боя, отдать приказ, но он может быть рядом. Больше всего, как говорит отец Святослав, запоминаются встречи с людьми, разговоры в тесных блиндажах, просьбы помолиться.

— В 2023 году я познакомился с дьяконом Максимом Погором. У него очень интересная судьба. Он тогда ушел за штат, подписал контракт, воевал в легендарной 90-й танковой дивизии в составе группировки войск «Центр». За время нахождения на СВО на разных направлениях он построил пять подземных храмов. Первый — под Кряковкой, на Кременском направлении в Луганской Народной Республике. Сам начал таскать бревна, а следом уже подключились сослуживцы, в том числе и из числа бойцов-мусульман. Потом они напротив этого храма построили себе подземную мечеть.

Дьякон Максим воспитывался в детском доме, в четыре года его забрал в свою семью священник. С малых лет хотел стать священнослужителем. Матушку дьякон Максим увидел в хоре и вскоре они поженились.

— Следующие подземные храмы он построил в Петровском районе Донецка, в Курахово, на полигоне под Тельманово. А сейчас уже появился  маленький блиндажный храмик в Днепропетровской области. Мы постоянно находимся с ним на связи. Когда я приезжаю в зону СВО, мы с ним встречаемся. Однажды, когда дьякон Максим стоял в блиндажном храме в честь Всех святых, открылась дверь, зашел Владыка, его правящий архиерей Магнитогорской и Верхнеуральской епархии, который  приехал в зону СВО. 

Эта встреча стала судьбоносной.  

— Они пообщались, а через несколько месяцев Владыка вызвал дьякона Максима к себе в Магнитогорск и рукоположил его в сан иерея (священника). Сейчас он продолжает нести свое пастырское служение по духовному окормлению бойцов в зоне СВО. Перед боевыми заданиями служит молебны, совершает таинство Крещения, выезжает на позиции, чтобы окропить святой водой солдат и военную технику. Он очень деятельный батюшка, бойцы его очень любят и слушают.  

Наш собеседник уточняет, что в последнюю летнюю командировку им с отцом Максимом увидеться не удалось из-за «грязного неба» (высокой угрозы от беспилотников).

— Когда мы ехали в Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь под Угледаром, нас атаковал вражеский беспилотник «Хорнет» (ударный дрон-камикадзе самолетного типа). С Божьей милостью прошел над нами и сжег фуру, которая шла следом.

По словам нашего собеседника, они сейчас ездят в зону СВО на машинах без опознавательных знаков, в гражданской одежде, потому что священники становятся для противника одной из главных целей.  

— В Свято-Успенском Николо-Васильевском монастыре под Угледаром есть уникальный послушник, которого все зовут Афоня, на самом деле он Сергий. Его очень любил основатель обители схиархимандрит  Зосима (Сокур). В одну из поездок он взял его с собой на Афон (Святая Гора, полуостров на севере Эгейского моря, который является автономным монашеским государством и главным духовным центром всего православного мира).  Приехав оттуда, он все разговоры начинал с фразы: «А у нас на Афоне…». Так за ним закрепилось прозвище «Афоня». 

По словам отца Святослава, Афоня (Сергий) — уникальная личность.

— При освобождении Угледара шли страшнейшие бои. И при наставничестве этого послушника, глубоко верующего человека — не священника, не монаха — более ста бойцов пришли к вере, к Богу.

Волонтеры описывают Афоню, как «простого человека с огромной душой», который, несмотря на постоянные обстрелы и огневую блокаду, оставался в обители, присматривал за Свято-Никольским храмом, «каждый день делал невозможное — держал жизнь там, где давно должно было быть пусто».

Как говорит отец Святослав, в Свято-Успенском Николо-Васильевском монастыре, который объединяет две обители: мужскую и женскую, погибло восемь послушников и монахов.

— У матушки Анны (настоятельницы женского монастыря игуменьи Анны (Морозовой) погибла мама. Она жила в своем доме вне территории монастыря. Матушка Анна рассказывала, что пришла в очередной раз попросить маму перебраться в подвалы монастыря, где укрывались мирные жители и насельники. Но она отказалась. Посмотрев телевизор, сказала, что ей жалко и российских военных, и украинцев. Только матушка Анна вышла от нее, отошла буквально на сто метров, как в ее дом попал снаряд, прилетевший со стороны ВСУ. Те, кого ее мама жалела, ее и убили.

Зная, что в монастыре идут ежедневные богослужения, в обитель приходили причащаться российские военные. Как вспоминала матушка Анна, иногда даже будили их ночью, просили: «Срочно нужен священник, чтобы покрестить бойца, мы утром уходим на штурм». Однажды, во время короткой передышки во время боя, пришел морской пехотинец и попросил священника его исповедать, а затем вернулся на позиции.

В тот день, когда из обители эвакуировали бабушек, матушка Анна сама получила контузию и на некоторое время оглохла. В тот момент ее и еще одну сестру спасла колонна храма, закрывшая их от взрыва.

Игуменья Анна делилась, что в другой раз она с насельниками возвращалась на машине в монастырь с продуктами и увидела летящий на них дрон. Она опустила стекло, стала его крестить и читать 90-й псалом. Неожиданно беспилотник развернулся и улетел в другую сторону.

          Три венчания в зоне СВО

Как говорит отец Святослав, настоящее чудо они увидели в Авдеевке на второй день, когда освободили город. Их с телевизионщиками заводили контрразведчики. Они должны были установить флаги со Спасом Нерукотворным около храма Марии Магдалины. Вокруг храма все было в воронках от фугасных авиабомб, в алтарь храма было несколько прямых попаданий. Стекла в окнах и в шкафах были выбиты взрывной волной. При этом стеклянное облачение на престоле осталось абсолютно целым. На нем не было ни одной царапины.

Говоря о знамениях и утешениях от Бога, отец Святослав вспоминает историю, связанную со Светланой — замначальником медицинской службы одной из бригад спецназа. 

— Когда я впервые ее увидел в 2022 году в зоне СВО, воскликнул: «Господи, что ты тут делаешь, тебе на подиуме ходить надо». До того она была тонкая, звонкая, красивая. А какая боевая! Лезла в самое пекло, сама под Киевом получила ранение, зато сколько ребят спасла. Ее  лично командующий ВДВ выгонял из зоны СВО. Но куда там, она сбежала из госпиталя и вернулась к своим бойцам. 

Как рассказывает наш собеседник, у Светы был парень, который погиб в самом начале СВО.

— Мы долго его искали, но через несколько месяцев бойца опознали. Мы встретились со Светой в госпитале в Новопскове, куда ее отправили на помощь. Смотрю, она выходит белее полотна, спрашиваю: «Что случилось?» Она рассказывает, что ей приснился сон: «Идет мой Федя, улыбается, довольный. Спрашивает: «Ну что, соскучилась? Сегодня приду к тебе». Света проснулась в холодном поту, настолько все было как наяву.

Батюшка предложил Светлане помолиться за парня.

 — Она мне говорит: «Послушай, что было дальше. Иду я  по длинному коридору, свет тусклый, вдруг вижу — стоит спиной ко мне боец, фигура — точь-в-точь, как у моего Феди. Подхожу ближе, он поворачивается, и я чуть ли не теряю сознание. У него на бушлате — позывной «Студент», как у Феди.  

— Как все удивительным образом совпало.

— Это не совпадение, это промысел Божий. Самое интересное, что этот «Студент» оказался моим другом, орловским волонтером. Я сказал тогда Свете: «Ну вот, Федя тебе с того света привет прислал, чтобы ты тут не грустила, не унывала». Она действительно молодец. Когда Авдеевку штурмовали, она многих ребят спасла. Теперь, когда встречаемся, она говорит, что потери у них минимальные.

— Что неизменно берете с собой в зону СВО?

— Я ношу свой крестик, на второй цепочке у меня жетон, который остался с контрактной службы. Еще у меня есть крест от одного брянского старца, который называется Успенский. Мне в свое время этих крестов его духовные чада очень много привозили, да и сейчас привозят. С одной стороны там распятие, а с другой — икона Божией Матери «Успение».

Отец Святослав объясняет, что старец Алексей Брянский не говорил про войну, но своим духовным чадам наказал: «Придет время, и вы будете делать эти кресты. Делайте их из серебра и раздавайте людям». И добавил: «Тот, кто будет носить этот крест, того пуля не возьмет». 

— Я, наверное, уже тысячи полторы этих крестов раздал. Причем бойцы говорят: «Да, помогает». Я не только бойцам их раздаю, но и волонтерам, которые вывозят раненых, доставляют гуманитарную помощь, продукты, медикаменты, эвакуируют мирных жителей. Они рискуют жизнью не меньше, чем военнослужащие. Еще у меня есть кулончик с изображением Архистратига Михаила, который мне подарил певец, композитор и музыкант Леша Поддубный, известный как Джанго. Этот кулончик тоже всегда со мной.

— Какие вопросы волнуют бойцов?

— Когда закончится специальная военная операция. Но они прекрасно понимают, что останавливаться нельзя, нужно идти до конца. В тылу, в гражданской среде кто-то может говорить о компромиссах. А на передовой у бойцов иллюзий нет: нужно не острочить, а  устранить причину конфликта. 

— Бывает, что вас потом находят бойцы на гражданке, приезжают к вам?

— Очень часто, особенно мобилизованные с моего родного города. Когда приезжают в отпуск, приходят ко мне. Я уже многих своих бойцов повенчал. Бывает, звонят, говорят: «Батюшка, я буду дома три дня, хотим повенчаться», говорю им: «Милости просим».

Наш собеседник отмечает, что они с отцом Михаилом (протодиаконом Михаилом Михайловым) умудрились провести три венчания в зоне СВО.

— Венчали бойца Ярослава, оператора беспилотников, уроженца Мариуполя с позывным «Пилот», которого знали с 2022 года. Его жена Аня — волонтер, москвичка, чья семья активно собирала гуманитарную помощь для мобилизованных. Их свела судьба. В 2023 году они поженились, а 1 августа, ровно через год, мы с отцом Михаилом и отцом Максимом их венчали в полевом храме 1-й Славянской бригады.

Для полевого храма 1-й Славянской бригады, который был освящен в честь святого равноапостольного князя Владимира, небесного покровителя этого подразделения, это было первое венчание. До этого он был местом, привычным скорее к отпеваниям. Как отмечал сам Ярослав, это придало событию «особый символический смысл обновления и надежды».

17 ноября 2024 года отец Святослав Чурканов обвенчал в зоне СВО известного волонтера Юрия Мезинова, которого называют «генералом гуманитарных войск», и и его супругу Екатерину. 

— Юра Мезинов сам ростовский, он еще со времен ополчения, с 2014 года, помогал бойцам и жителям Донбасса. Во время спецоперации они с ребятами-волонтерами шли прямо за войсками. Еще шли бои, а они уже начинали эвакуировать местных жителей, завозить гуманитарку. Он позвонил мне, когда наши войска штурмовали Селидово и Курахово, сказал: «Батюшка, я решил повенчаться». Поделился, что трижды за день попал под дрон и понял, что в жизни надо что-то менять.

При этом, как говорит отец Святослав, Юра Мезинов хотел, чтобы таинство состоялось в чудом уцелевшем храме села Карловка.

— Я говорю Юре: «Господи, куда ты нас везешь?» В Карловке тогда еще были жуткие обстрелы. Самое интересное, что деревни уже не было, а храм стоял. Мы сначала там все вымели, убрали, все почистили. И совершили обряд венчания, конечно, в более упрощенной форме, но какая разница, Бог все равно молитвы слышит. 

Как говорит отец Святослав, Юра Мезинов сейчас является помощником главы МЧС России по новым территориям.

— С теми, с кем судьба связала в зоне боевых действий, завязывается крепкая дружба. У меня есть два подразделения — гвардейские бригады спецназа Главного управления Генштаб (бывшее ГРУ), с которыми мы постоянно пересекаемся, идем параллельно, начиная с марта 2022 года. Мы были на Курщине, и они тоже. Единственное, разошлись, когда мы ушли на Луганщину, а они на Херсонское направление. А потом уже все сомкнулись на Донецке. И по сей день, когда еду, заранее звоню, спрашиваю, что нужно привести? Мы обязательно встречаемся, обнимаемся, молимся. 

— Что из гуманитарной помощи сейчас возите?

— В основном медицину (лекарства, перевязочные материалы, жгуты (турникеты), тонометры, глюкометры, кислородные баллоны, термоодеяла). Священники часто ездят с медиками-эвакуаторщиками. Но у меня много подразделений, сейчас вот позвонили разведчики, просят привезти генераторы. Я заказал три генератора. Машины-«буханки» отправляем в зону СВО. Завозим бойцам все необходимое потихонечку. Есть ряд благотворителей, которые не хотят, чтобы их имена афишировали. Я звоню, прошу, они дают деньги, потому что знают, что средства пойдут, куда надо.