Первое заявление Ким Ё Чжон распространило Центральное телеграфное агентство Кореи (ЦТАК) 8 октября. Второе последовало ранним утром 9 октября примерно через 14 часов. В обоих случаях представительница северокорейского руководства использовала весьма жесткие выражения, фактически отвергнув попытки Сеула наладить контакты с Пхеньяном.

Поводом для первого заявления стала информация о намерении Южной Кореи предоставить медицинское оборудование новой больнице в уезде Кандон близ Пхеньяна. Сеул через Корейский фонд международного здравоохранения (KOFIH) подготовил проект помощи стоимостью около 9,3 млрд вон (примерно 6,5 млн долларов). Он предусматривает передачу 1431 единицы оборудования и других медицинских изделий 166 наименований, включая компьютерные томографы, рентгеновские аппараты и автомобили скорой помощи.

Поскольку в отношении КНДР действуют международные санкции, южнокорейская сторона обратилась за соответствующим исключением в санкционный комитет Совета Безопасности ООН. Разрешение было получено еще 22 мая, однако информация о проекте вновь привлекла внимание после ее обнародования южнокорейским Министерством объединения.

Ким Ё Чжон восприняла эту инициативу как оскорбление.

"Эти хулиганы на сей раз внезапно устроили очередную клоунаду на тему добрых намерений", - заявила она.

Особое возмущение у представительницы Пхеньяна вызвало упоминание в документах южнокорейской стороны нехватки лекарств и медицинского оборудования в КНДР, а также намерения улучшить медицинское обслуживание социально уязвимых групп населения.

По словам Ким Ё Чжон, подобные утверждения являются "оскорблением нашего государства", "политической провокацией в новой форме" и "серьезным нарушением суверенитета".

Затем она перешла к откровенным оскорблениям, поставив под сомнение умственные способности южнокорейских чиновников.

"Все это представляет собой смесь односторонних суждений, односторонних решений и односторонних объявлений. Невольно возникают два подозрения: либо это политическая незрелость, либо они действительно неисправимые, прирожденные дураки", - заявила Ким Ё Чжон.

Впрочем, медицинская помощь оказалась лишь одной из причин столь резкой реакции. Второй стала история со взрывом мины в демилитаризованной зоне 21 сентября, в результате которого пострадали трое южнокорейских военнослужащих.

Сеул связывает произошедшее с минами, установленными северокорейскими военными. Пхеньян отвергает обвинения, представляя инцидент как попытку Южной Кореи спровоцировать новый конфликт.

Ким Ё Чжон объединила обе истории в своеобразную театральную постановку. По ее версии, сначала Сеул устроил спектакль вокруг минного инцидента, пытаясь представить себя жертвой, а затем решил разыграть вторую часть представления - с гуманитарной помощью.

"Когда грубо сфабрикованная постановка перестала обещать ожидаемые кассовые сборы, южнокорейцы поспешно вытащили на сцену вторую часть клоунады под названием "План медицинской помощи", - заявила она.

Не обошлось и без критики внутриполитических дискуссий в Южной Корее. Споры о том, был ли взрыв мины несчастным случаем или преднамеренной провокацией, Ким Ё Чжон назвала "собачьей грызней".

При этом она сослалась на слова министра объединения Республики Корея Чон Дон Ёна, который 7 октября в ходе парламентских слушаний заявил, что пока трудно однозначно квалифицировать минный инцидент как преднамеренное нападение КНДР. Представительница Пхеньяна истолковала эту осторожную оценку как признание необоснованности южнокорейских обвинений.

Однако на первом заявлении дело не закончилось.

Ранним утром 9 октября ЦТАК распространило новую письменную позицию Ким Ё Чжон. На этот раз ее выражения оказались еще резче.

"Нет ничего отвратительнее злого умысла, прикрытого добрыми намерениями", - заявила она.

По ее утверждению, история со взрывом мины и предложение медицинской помощи представляют собой "две стороны одной медали", порожденные укоренившейся привычкой Южной Кореи к конфронтации.

Ким Ё Чжон обвинила Сеул в стремлении противопоставить на международной арене собственную демонстративную готовность помогать Северной Корее отказу Пхеньяна принимать помощь.

Она назвала происходящее "глупой бездарной постановкой" и "продолжением самостоятельно сочиненной клоунады".

"Сначала они создали иллюзию жертвы, а во втором акте внезапно заговорили о гуманизме и переоделись в ангелов. Теперь мы с интересом посмотрим, насколько успешной окажется эта многосерийная клоунада", - заявила представительница КНДР.

Затем последовали еще более жесткие характеристики. Действия Южной Кореи она назвала "беспрецедентной одновременной политико-военной и моральной провокацией", а поведение Сеула - таким, какое "не мог бы продемонстрировать никто, кроме зверя".

Ким Ё Чжон также предупредила, что своими действиями южнокорейская сторона лишь ухудшает собственное положение.

Особое внимание привлекла заключительная часть второго заявления, в которой сестра северокорейского лидера прямо сослалась на его полномочия.

"По поручению главы государства и в соответствии с единодушной волей корейского народа я заявляю, что впредь мы будем еще решительнее отворачиваться от южнокорейского человеческого мусора и игнорировать его", - подчеркнула она.

Упоминание поручения главы государства имеет принципиальное значение. Таким образом, Ким Ё Чжон дала понять, что речь идет не просто о ее личной реакции на действия Сеула, а о позиции, согласованной с Ким Чен Ыном.

В первом заявлении она также напомнила, что Пхеньян не намерен ничего получать от Южной Кореи, ничего ей передавать и даже не видит необходимости встречаться с ее представителями. По ее словам, это "абсолютно неизменная позиция" КНДР, а враждебный характер отношений между двумя государствами не может измениться.

Вместе с тем в первом обращении прозвучала и формулировка, которую некоторые южнокорейские эксперты расценили как условное указание на возможность диалога. Ким Ё Чжон заявила, что, если Сеул действительно хочет изменить отношения, ему следует прежде всего проявить уважение, внимание к позиции другой стороны и искренность.

Однако последовавшее спустя 14 часов второе заявление, содержащее прямую ссылку на волю Ким Чен Ына, продемонстрировало, что в настоящее время Пхеньян не намерен принимать южнокорейские предложения о сотрудничестве.

В результате инициатива Сеула, задуманная как гуманитарный жест, стала поводом для одной из наиболее резких за последнее время словесных атак со стороны северокорейского руководства.