Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAИменно поэтому настоящий искусственный интеллект невозможно создать в стерильных лабораториях Калифорнии... Его можно собрать только здесь, в грязи подмосковных строек, слушая, как ругаются два водителя из-за сантиметра железа!
Чтобы научить машину сарказму, ей нужно показать диалог двух теток в очереди в «Пятерочку» в час пик!
Говорят, Москва слезам не верит?! Это неправда! Она верит!
Она просто берет за эти слезы процент, эквивалентный стоимости аренды однушки в пределах ТТК, и выдает тебе взамен прививку от наивности на всю оставшуюся жизнь!
Багаж прилетел. В моем рюкзаке, рядом с ноутбуком, лежал недоеденный доширак — трофей, символ капитуляции перед великим городом. Я победил? Нет. Я просто прошел калибровку...
Я приехал в Москву не как турист с фотоаппаратом на перевес и не как покоритель столицы с мешком провинциальных амбиций за спиной.
Я прибыл сюда как носитель специфической оптики — независимый разработчик архитектур искусственного интеллекта!
Мой мозг по умолчанию работает в режиме поиска паттернов, аномалий и узких мест в системе.
Для меня город — это просто гигантский, дымящийся дата-центр под открытым небом, а его жители — триллионы строк исполняемого кода, которые почему-то решили, что у них есть свобода воли...
Первое, что вбивает тебе в затылок эта система еще до того, как ты успеваешь достать чемодан из багажника такси — абсолютная, первобытная иллюзия выбора!
Москва встречает тебя рекламой!
Она смотрит на тебя с каждого цифрового билборда глазами счастливых людей, которые только что купили квартиру в ипотеку под 0.01% (разумеется, при условии покупки трех страховок, продажи почки и вступления в тайный орден свидетелей первоначального взноса).
Город предлагает тебе всё!
Буквально всё!
Хочешь суши из воробья? Привезут. Хочешь почистить карму ультразвуком? Пожалуйста!
Хочешь купить остров в Minecraft за рубли? Вам на второй этаж «Москвы-Сити»!
Эта тотальная инклюзивность предложений должна была бы радовать мою анархическую душу, но моя рациональная часть бьет тревогу!
В машинном обучении существует понятие «проклятия размерности». Чем больше параметров вы даете модели, тем быстрее она переобучается на шуме и начинает выдавать галлюцинации вместо результата!
Москва — это глобальное переобученное человечество!
Здесь так много вариантов развития сюжета, что сам сюжет исчезает. Остается лишь чистый процесс потребления процесса!
Я заселяюсь в арендованную студию где-то между концепцией «динамично развивающегося района» и реальностью промзоны, которая забыла умереть...
Квартира пахнет чужими амбициями и дешевым освежителем воздуха с ароматом «Скандинавский лес», который отчаянно пытается замаскировать запах чужих несбывшихся надежд.
Сажусь на подоконник. За окном гудит невидимый океан. Я открываю ноутбук. Моя текущая задача — дописать архитектуру рекуррентной сети для анализа сарказма в корпоративных чатах.
Смешно!
Чтобы научить машину понимать человеческую желчь, мне нужно спуститься в жерло самого большого вулкана человеческой коммуникации в Восточной Европе.
Я закрываю код. Сегодня я буду собирать датасет вручную. Своей собственной нервной системой!
Утро начинается не с кофе. Утро начинается с осознания того, что законы классической геометрии здесь отменены указом Лужкова (или кто там сейчас отвечает за пространственно-временной континуум) и заменены топологией бутылки Клейна?!
Я пытаюсь добраться из точки А в точку Б. В нормальном мире это прямая!
В Москве точка А находится в вашей голове («я хочу быть там»), а точка Б плавает в вязком киселе МКАДа, периодически исчезая из-за перекрытия центра ради репетиции парада ветеранов кулинарии.
Спускаюсь в метро!
И вот тут со мной случается первый когнитивный диссонанс уровня hard reset!
С точки зрения обывателя, московское метро — это транспорт. С точки зрения инженера систем — это кровеносная система титана, страдающего тяжелой формой тахикардии.
Я встаю на эскалатор. Это гениальное устройство психологической ломки!
Если ты стоишь справа — ты труп, балласт, инфузория-туфелька капитализма. Если ты идешь слева — ты участвуешь в гонке на выживание, где главный приз — право стоять в давке у дверей вагона на пятнадцать секунд дольше. Я решаю пойти слева.
На середине пути мои икроножные мышцы начинают посылать сигналы SOS моему префронтальному кортексу!
«Вячеслав, — говорит он мне, — мы нейросетевик. Мы пишем элегантный Python. Зачем мы имитируем лосося, идущего на нерест против течения человеческих выделений?»
Но самое интересное происходит внутри вагона. Я провожу полевое исследование плотности толпы. Это идеальный пример распределенной системы без центрального сервера!
Нет никого, кто командовал бы: «Так, граждане, теперь давайте все дружно вдохнем животами и пропустим беременную женщину». Но они делают это!
Они образуют текучие геометрические фигуры, сжимаются до состояния бозонного конденсата на станции «Третьяковская» и расширяются до разреженного газа где-нибудь в перегоне к «Рассказовке».
Они решают задачу оптимизации пространства, которую мой макбук решал бы три часа через симуляцию отжига, за миллисекунды, используя только периферийное зрение и инстинкт самосохранения.
Я смотрю на их лица. Точнее, на то место, где должны быть лица. Их нет!
Есть маски!
Психологическая броня. Исторический экскурс показывает, что раньше люди в городах смотрели друг другу в глаза, чтобы оценить угрозу. В современной Москве взгляд в глаза в час пик — это акт агрессии, запрос на установление TCP-соединения, на которое у перегруженного узла нет ресурсов ответить.
Поэтому москвичи смотрят в телефоны!
Экран смартфона здесь выполняет роль средневекового забрала. Он защищает нежную психику интроверта от необходимости признавать существование другого такого же страдальца в радиусе пяти сантиметров.
Я выхожу на поверхность возле Красной площади. Туристы снимают селфи. Москвичи режут путь через брусчатку по азимуту.
Я понимаю главное правило исторической архитектуры этого города: центр Москвы предназначен исключительно для того, чтобы через него было удобнее пройти мимо.
Красота куполов Василия Блаженного воспринимается местным населением с той же степенью эмоционального участия, с какой я воспринимаю температуру процессора своего сервера — сорок градусов, нормально, идем дальше!
Вечером я ем шаурму. Не потому, что голоден, а потому что это единственный способ заземлиться. Шаурма в Москве — это великий социальный уравнитель!
Перед лицом истекающего чесночным соусом лаваша равны и вице-президент банка, и курьер на велосипеде. Это гастрономическая константа хаоса!
Второй день приносит понимание главной валюты города. Это не рубль. Рубль здесь — лишь промежуточный токен. Главная валюта — секунда!
В провинции время течет линейно. Оно похоже на Волгу — медленно, величаво, иногда поворачивая вспять от скуки...
Московское время имеет структуру неньютоновской жидкости. Оно ведет себя как вода, пока вы один, но стоит вам войти в поток офисных сотрудников в районе Москва-Сити, как оно твердеет. Вы ударяетесь о него лбом!
Я наблюдаю за людьми в бизнес-центре, куда пришел на встречу. Они двигаются рывками. Остановка — бросок к лифту — остановка — бросок к кофейному автомату!
Никто не ходит плавно. Плавность сжигает слишком много калорий впустую. Каждый их шаг оптимизирован. Они экономят микроджоули энергии, чтобы потратить их вечером на ненависть к жизни в пробке на Кутузовском.
Психологический аспект этого поведения чудовищен!
Москвич постоянно живет в состоянии отложенной жизни. «Вот сейчас закончу этот проект», «вот выплатим ипотеку», «вот дети вырастут»...
Проблема в том, что архитектура московской экономики построена на принципе вечного бета-тестирования!
Проект никогда не заканчивается, ипотека трансформируется в потребительские кредиты, а дети рожают своих детей прямо в ипотечной студии!
Я, как человек, привыкший мыслить алгоритмами, вижу в этом бесконечный цикл `while(true)` без оператора `break`!
Система спроектирована так, чтобы потреблять надежду пользователя и конвертировать ее в транзакции!
Мы сидим в переговорке. Мой потенциальный заказчик, человек с лицом, высеченным из мрамора корпоративной этики, рассказывает мне о своем стартапе. Они хотят создать нейросеть, которая будет предсказывать выгорание сотрудников.
Я слушаю его и чувствую, как во мне просыпается ядовитый дух Салтыкова-Щедрина.
Господа, хочется сказать ему, чтобы предсказать выгорание сотрудника в Москве, не нужна нейросеть!
Достаточно посмотреть на график стоимости квадратного метра!
Если зарплата человека меньше, чем аренда собачьей будки в пределах Садового кольца, его выгорание наступит ровно через девять минут после первой зарплаты!
Это аксиома Евклида, зачем вы тратите венчурные деньги?
Но я молчу. Я пью кофе за четыреста рублей. Напиток называется каким-то итальянским ругательством, сварен он на слезах колумбийских девственниц, и на вкус напоминает горячую воду, в которой постирали носки Илона Маска.
Но я плачу эти деньги. Почему? Потому что покупка этого кофе — это покупка лицензии на присутствие!
Я купил право сидеть в тепле и смотреть в стену следующие двадцать минут. В Москве даже воздух продается пакетами!
На третий день глаз замыливается. Ты перестаешь видеть красоту и начинаешь считывать коды доступа...
Я иду по Патриаршим прудам. Место силы московских визионеров и инстаграм-экстрасенсов...
Исторический анализ подсказывает мне, что еще недавно здесь квакали лягушки, которых пугался юный Пушкин. Теперь здесь квакают инвесторы, обсуждая раунды финансирования стартапов по доставке крафтового воздуха.
Патриаршие — это блестящий пример социального дарвинизма!
Здесь плотность самокатов на квадратный метр превышает плотность здравого смысла!
Динамика движения здесь описывается не правилами дорожного движения, а броуновским движением молекул идиотизма!
Люди ходят зигзагами, потому что их внимание расщеплено между необходимостью не попасть под шины электросамоката и необходимостью держать угол наклона подбородка не менее сорока пяти градусов относительно горизонта, дабы подчеркнуть успешность.
Я сажусь на скамейку и достаю свой видавший виды ноутбук. Рядом присаживается барышня. От нее пахнет деньгами, тревогой и сельдереевым фрешем. Она открывает голосовые сообщения.
— ...и представляешь, он сказал, что мой прошлый NFT-проект был недостаточно децентрализован! — щебечет телефон женским голосом. — Я чуть не уронила свой коллаген в смузи!
Я смотрю на свою клавиатуру. Буквы "А" и "О" стерты почти до основания моим бешеным набором кода. Мне хочется подойти к этой девушке, взять ее смузи и вылить ей на голову с криком: «Твой уровень абстракции недостаточен для понимания реального мира!».
Но я продолжаю писать про сарказм!
Хотя сейчас я понимаю, что главная проблема моей нейросети в другом...
Она ищет лингвистические маркеры иронии. Но московский сарказм — он не в словах. Он в урбанистике!
Самый большой сарказм Москвы — это плитка. Великий мэр-плиточник совершил революцию исторического масштаба!
Он заставил миллионы людей смотреть себе под ноги!
Вся имперская вертикаль власти, вся византийская роскошь соборов сведена к уровню стоптанных кроссовок New Balance. Идеальный метафорический комментарий к российскому государственному устройству: голова может витать в облаках геополитики, но твои кроссовки всегда будут спотыкаться о криво уложенный бордюр, за укладку которого заплатили как за запуск ракеты на Марс!
Продолжение следует...