На 10-м фестивале нового российского кино «Горький фест» Алексей Федорченко получил приз за лучшую режиссуру. Юлия Шагельман поговорила с одним из самых неординарных отечественных кинематографистов о его новом фильме, искусственном интеллекте и мифах Древней Греции.

«Я не большой любитель конкурсов»

— В этом году вы приехали на фестиваль с двумя фильмами. «Мифы о Гефесте, боге и стройотряде» победили в конкурсе, «Война Анны» участвовала во внеконкурсной программе. В каком качестве вам больше нравится приезжать на фестивали — как участнику конкурса или с прошлыми работами, которые уже имеют какую-то репутацию?

— На самом деле я не большой любитель конкурсов и считаю, что эта система фестивалей устарела. На больших фестивалях, где на 15 фильмов два приза, даже на закрытие часть съемочной группы не приходит, на финальные банкеты, потому что сидят в номерах, пьют и переживают. И непонятно за что: вот им не дали приз, потому что кто-то решил, что они недостойны, и они почему-то должны это проглотить и пережить, а могли и дать, и тогда их жизнь бы сложилась по-другому. Настолько это все субъективно и не всегда правильно, что мне больше нравятся неконкурсные фестивали, когда ты приезжаешь, показываешь зрителям и своим товарищам фильм, он обсуждается, и все довольны.

— То есть фестиваль должен быть не системой оценок, а местом для представления и знакомства зрителей с фильмом?

— Фестиваль должен собрать интересную программу, люди должны приехать, с удовольствием показать свои работы, не ожидая проигрыша какого-то.

Мне давно не нужны никакие призы, у меня этих призов очень много.

Но когда я в конкурсе и начинают объявлять призы, просыпаются бесы, и я сижу и думаю, почему он, почему не я, почему? Почему-то этот вот негатив лезет в голову, а почему, а для чего это, я не понимаю.

— Как вы смотрите на свои фильмы спустя время? Есть ли ощущение «тут я недоделал, тут надо было по-другому», или вы уже их отпустили, и дальше у них своя судьба, независимая от автора?

— Я не смотрю свои фильмы в первые несколько лет, потому что, конечно, хочется что-то переделать. Люблю то состояние, когда ты смотришь свои фильмы уже как чужие, не видя никаких стыков и огрехов. Я очень люблю первые фильмы, когда я их уже не воспринимаю своими, когда они живут своей жизнью, обросли каким-то мясом, другим, не моим. И мне это нравится.

— Ваши «Мифы о Гефесте, боге и стройотряде» — это личная история, вы сами были участником стройотряда Уральского политехнического института. Как родилась идея снять об этом кино?

— Я был в стройотряде всего один раз, в 1984 году. И я учился на инженерно-экономическом факультете, выбирал… мне хотелось романтики, поехать куда-нибудь далеко. У нас на факультете не было выездных отрядов, наш отряд работал только в Свердловской области. Выездные были на металлургическом. Я поехал туда, потусовался около досок отряда, не зная никого, и…

— Досок со списками участников?

— Нет, это где собираются на переменах люди, я их посмотрел и выбрал «Гефест». И название мне понравилось, и люди там симпатичные.

Комиссар был очень интересный, который стал потом олигархом — Дмитрий Пумпянский. Он владелец заводов-пароходов, а тогда он был комиссаром отряда, мы учились в одной школе, он был старше на пару лет.

И я пошел в агитбригаду этого отряда и провел очень хороший год. Зарабатывал очень хорошо, но через год я уже научился зарабатывать не руками, а головой, и зарабатывал гораздо больше. Но год был замечательный.

Поскольку это был чужой факультет, я связи не поддерживал долгое время. Но на меня вышел Дмитрий и предложил мне сделать фильм к юбилею отряда — 55 лет. Я с удовольствием это сделал. Делал фильм для ста человек, но неожиданно для меня самого фильм получился о поколении, и его с удовольствием смотрят и другие люди, он очень хорошо пошел.

— Дмитрий выступил вашим продюсером?

— Дмитрий — продюсер, да. Но еще я его заставил читать мифы о Гефесте, чтобы он был и участником.

«Не могу "задницей" делать фильмы»

— Вы сами появляетесь в фильме со своей историей про нарушение техники безопасности, но в основном там другие герои. Это сознательное решение — что автор находится за кадром?

— А зачем мне быть в кадре? Меня интересовали личные истории. Я взял 65 интервью, примерно по два часа, сидел с этими людьми, и большинство из них я не знал, потому что это разные периоды, разные времена, и я с удовольствием узнавал что-то и для себя новое. И я так же, как один из них, боец стройотряда, рассказал свои какие-то интересные истории.

— В фильме действительно получился портрет поколения. Это для вас история об ушедшем времени или вы видите в ней какое-то продолжение, передачу традиций новым поколениям?

— Конечно, этот мир закончился. Его не могло быть без комсомола того времени. Сейчас, хотя отряды есть, но их в десять раз меньше, и пафос другой. То есть сейчас нет этого движителя, стержня. И все попытки возродить отряд — у Дмитрия была такая попытка, он год пытался это дело возродить, но интересы совсем другие сейчас у ребят.

— Один из участников говорил про то, что растил настоящих мужчин, людей, которые умели работать. Нет ли в этом ощущения, что мол, раньше деревья были зеленее или так и было?

— Это правда. Я пришел туда, мне было 17 лет. И после отряда я ощущал, что я могу один горы свернуть. Я знал, что возьму лопату и меня никто не остановит. Я мог работать, отдаваться, выполнять задачи. И так все. Нас научили работать.

— Сейчас уже другие путевки в жизнь?

— Всему свое время. Сейчас молодежь тоже прекрасная, и у них другие интересы, другие задачи. Деньги могут зарабатывать совершенно по-другому, и не обязательно для этого быть каменщиком или копать ямы.

— Сбор материала для ваших фильмов — это всегда долгий процесс и глубокое погружение. С «Гефестом» эта работа была проще? Или пришлось тоже перекапывать, смотреть архивы?

— Здесь была интересная работа. Интервью — это было достаточно быстро, в течение нескольких недель я их взял. Долго мы оживляли фотографии. Там же искусственный интеллект, и, конечно, для меня это очень было интересно — вернуть те мгновения. Получилась реальная хроника. Другие отряды, когда смотрели фильм на премьере, говорили: «О, как хорошо, что у вас столько хроники сохранилось. У нас вот не сохранилось видео».

И я искал истории. Я же не все знал. Но мне было понятно, где искать и как. Я представлял полностью работу всех структур: и командира, и мастера, и бригадира, и просто рабочего. Знал, что спрашивать и у кого.

— Искусственный интеллект — это сейчас актуальная тема. Многие его пугаются, говорят, что это неживое, ненастоящее. А вы используете этот инструмент.

— Я сильно ИИ использовал в двух фильмах. В «Гефесте» и в фильме «Колбаса Митрофана Аксенова», где один из героев у меня был анимирован полностью. Но там мне очень нравилось поймать момент, когда ИИ еще несовершенен. Сейчас уже такого нет, по-моему, когда ты оживляешь фигуру, у нее три ноги... Мне это ужасно нравилось, и я это использовал. Я брал прямо самые кривые изображения. И это получилось художественным приемом.

Я понимаю, что ИИ победит все равно. Несмотря на то что сейчас говорят актеры: «Кто меня переиграет?» — переиграют просто на раз.

Я сейчас смотрю вертикальные китайские драмы по несколько минут — они полностью нарисованы, и неподготовленный человек это даже не определит. Это абсолютно нормальное изображение, интересные истории, отличная игра.

— Вы не видите в ИИ угрозы профессии кинематографиста?

— Конечно, целые профессии исчезнут. Для себя я не вижу опасности. Мне не так долго осталось творить.

— Вы в самом расцвете, что вы!

— Все равно, я так подумываю, что за 15 лет успею использовать искусственный интеллект по полной программе.

Мне не очень бы нравилось, наверное, рисовать полностью фильм, потому что это анимация. Анимацию я не очень люблю с точки зрения режиссуры, потому что у меня другой темперамент.

Не могу «задницей» делать фильмы — долго, кропотливо, тщательно. Аниматоры умеют это делать.

Но искусственный интеллект поражает своей фантазией. Хотя говорят, что он все делает по мотивам каких-то изображений, но иногда такие вещи подсказывает, что я просто пляшу и танцую и благодарен ему страшно.

— При работе над «Гефестом» были такие моменты?

— Конечно, когда оживляешь фото, и вдруг там что-то происходит в кадре совершенно неожиданное, интересное. Это просто весело. Весело работать.

— В «Гефесте», кроме истории стройотряда, есть пересказ греческой мифологии понятными словами. У вас был проект фильма по «Илиаде». Откуда этот интерес к греческой мифологии и в каком состоянии этот проект, существует ли он еще?

— Я все еще о нем мечтаю. Примерно несколько сцен мы написали, потом на другие проекты отвлеклись.

— Это фильм или сериал?

— Это фильм, конечно. Сериалы я пока не делаю. На греческой мифологии я вырос. Я очень люблю «Мифы Древней Греции» Куна.

— У меня это тоже книжка детства.

— И потом были более серьезные вещи, по мотивам которых Кун писал, более жесткие мифы и сказки греческие. Не только греческие, и «Калевала», и «Манас», и «Гэсэр», и «Гильгамеш», то есть какие-то эпосы, которые мне нравятся и к которым я так или иначе обращаюсь в литературе или в кино.

— Про «Илиаду» все-таки. Когда ее ждать и что это будет?

— Я придумал очень интересную историю, которую можно снять с двумя главными актерами, она не стоит миллиарды, а стоит гораздо дешевле, на порядок. Но «Илиада» — та самая, настоящая. Я придумал, как это сделать, как перевернуть, чтобы это было интересно. Но сейчас я занимаюсь фильмом по мотивам российской драматургии. В одном сценарии я собрал больше десяти авторов главных российских. Островский, Чехов, Толстой, Достоевский, Тургенев, Некрасов, Бунин, Лесков, кто-то еще. Я сейчас занимаюсь этим проектом и подал заявку в Фонд кино. Не знаю, как они — поддержат, не поддержат. А следующим хочется заниматься именно «Илиадой». У нас уже есть начало, есть конец, осталось написать середину.

«Я уважаю своего зрителя»

— Вы сказали, что для вас стала неожиданностью реакция зрителей на «Гефеста». Действительно, зал был вовлечен, смеялся, аплодировал. Но, к сожалению, многие из ваших фильмов, которые я видела на фестивалях, не доходят до проката. Почему так получается?

— Я давно махнул рукой на прокатчиков, которые считают, что зритель идиот и любой более-менее сложный фильм не воспримет. И из-за этого не берут фактически, у моих фильмов малый прокат. Хотя я считаю, что у меня очень зрительские фильмы, и документальные, и игровые. Но я уважаю своего зрителя и не подстраиваюсь под него.

Мне кажется, что зритель все равно умный, и с ним можно разговаривать наравне. Прокатчики не умеют разговаривать наравне. Они смотрят на зрителя сверху вниз и считают, что он тупой, и все время упрощают.

Упрощают историю, упрощают речь, изображение.

— Может быть, через стриминги и платформы более простой путь к зрителю?

— То же самое. Есть там какие-то люди, которые считают, что знают все. Разнообразия не любят.

— В одном из интервью вы упомянули, что написали за полгода семь сценариев, которые планируете пустить в работу. Про русских драматургов мы уже услышали. Что это еще за проекты, если вы готовы о них говорить?

— Я не про все могу сказать. Несколько заказных, но очень интересных.

— Заказных — это как «Гефест»? Конкретные люди хотят увидеть фильм про себя?

— Да, да. Но не просто про завод, грубо говоря, а на тему, которая мне интересна, или о человеке, который мне интересен. Мы сделали пьесу про Новодворскую, например. Без заказа, а так, для себя. Понятно, что ее вряд ли сейчас можно поставить, но мы на это внимания не обращаем и делаем то, что хочется. Вот с Горьким связана интересная у меня история.

— С Горьким — писателем или с Горьким — городом и фестивалем?

Названы призеры кинофестиваля «Горький фест»

— Со всем. Тут же не только «Горький фест», есть еще «Горький плюс» — театральный фестиваль. Они мне заказали три или четыре фильма. «Горький в Казани», «Горький в Нижнем», «Горький в Москве». И мы написали еще на всякий случай «Горький в Сорренто». История сама по себе родилась. Первый фильм мы сделали, и в прошлом году я показывал его здесь на фестивале «Горький плюс». Первое название было «Горящий Горький, голый Гагарин» — четыре Г. Но мне сказали, что родственники Гагарина обидятся, и он просто стал «Горящий Горький». Это про Горького в Казани и в Красновидово, его период татарский. Очень интересное, смешное кино, которое неожиданно для меня было номинировано на «Золотого Орла». А я к нему относился так же, как к «Гефесту», то есть на драйве мы это все делали, с шутками, смеясь. Комедия. Юмора сейчас мало. «Гефест» людям нравится, потому что там много смешного. И с Горьким так же. Сейчас я начал снимать следующий фильм, «Горький в Москве».

— Насколько вам комфортно работать над этими заказными проектами? Сразу просите полную творческую свободу или это происходит во взаимодействии с заказчиками?

— Когда мне заказывают, то понимают, что без творческой свободы я просто не буду работать.

Юлия Шагельман