НАМ 30 ЛЕТ («Nowa Fantastyka» 268 (361) 10/2012). Часть 4

(СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ, РЕЛИГИОЗНАЯ, ИСТОРИЧЕСКАЯ? – продолжение)

Начало статьи смотрите здесь:

https://fantlab.ru/blogarticle96838

Эпоха редакторов

Общественные изменения 1989 года затронули и фантастику. Их внешним проявлением стала смена в июле 1990 года названия журнала на «Нова Фантастыка» («Nowa Fantastyka»), продиктованная юридическими и финансовыми причинами.

Это название быстро стало значимым. Но еще до смены названия в журнале была напечатана написанная юным Яцеком Дукаем (Jacek Dukaj) «Золотая галера» (“Złota Galera” -- “Fantastyka”, февраль 1990), поразившая читателей своими техническим совершенством и зрелостью.

Она предвосхитила то, что вскоре стало реальностью: читатели, выросшие на атомных ракетолетах Лема и социологических анализах Зайделя, повзрослели и стали писателями, решившими поискать свой собственный творческий путь. Мир вокруг менялся ускоренными темпами, и фантастика не могла остаться в стороне. Вместо прежней темы тоталитарного порабощения на первый план начала выходить метафизика. Сапковский научил писать фэнтези смело и изящно, а персонажи научной фантастики возвращались из космических экспедиций и все чаще использовались в киберпанк-текстах.

Такие рассказы как «Золотая галера» Дукая, «Иерусалим» (“Jeruzalem”), «Чистилище» (“Czyściec”) и «Жернова Божии» (“Młyny Boże”) Цырана (Cyran),

а также «Высшая кара» Хуберата (Huberath “Kara większa”)

помогли ввести в обиход термин «религиозная» (или «теологическая») фантастика, хотя они не всегда были написаны с ортодоксальной точки зрения. Апогеем этого направления стала задуманная как провокационная антология «Черная месса» В. Седенько (Sedeńko, “Czarna msza”, 1992) -- практически каждый отметившийся в ней автор стал в будущем звездой польской фантастики, но и сама антология оказалась отнюдь не столь иконоборческой, каковой поначалу представлялась.

Сапковский потащил за собой молодых людей, стремящихся показать, «как надо писать настоящую фэнтези». Среди таких текстов, как, например, «Сокровища столинов» Земкевича (Ziemkiewicz “Skarby Stolinów”),

«Misterium Tremendum» Шрейтера (Szrejter)

и «Черная цитадель» Комуды (Komuda “Czarna Cytadela”),

пожалуй, наиболее оригинальными произведениями стали роман «Кровь и камень» Колодзейчака (Kołodziejczak “Krew i kamień”),

описывающий мир, обитатели которого не знают железа, и эпический цикл «Книга Всего» Креса (Kres “Księga Całości”).

Фантастика также продолжала откликаться на действительность, хоть и все чаще без маскировки времен Зайделя. Пекара (Piekara) остроумно описывал опасности дикого капитализма («Покупайте холовизоры» -- “Kupujcie hołowizory”),

а Гурский («Орда», «Меломаны» -- Górski “Horda”, “Mełomani”) предсказывал темную сторону взросления развращенной молодежи, показывая ее в кривом зеркале dark future.

Фантастика спустилось со звезд и стала больше интересоваться тем, что происходит здесь, на Земле; писатели, вместо того чтобы наблюдать за обществами, сосредоточились на анализе отдельных человеческих душ.

Значительная часть упомянутых текстов — это не самостоятельные романы, а рассказы, опубликованные в «жанровой» прессе. Иначе и быть не могло, поскольку 1990-е годы были периодом господства журналов. Польские романы издавались редко, интернет в его нынешнем виде не функционировал, а антологии издавались лишь время от времени и зачастую лишь с уже опубликованными текстами в своем составе («Мухи, что побольше» -- “Co większe muchy”, «Любовное прикосновение нового века» -- “Miłosne dotknięcie nowego wieku”, обе под редакцией Паровского).

Среди сборников с премьерами ярче всего сияли антологии Седенько, такие как упомянутая выше «Черная месса» (“Czarna Msza”) или серия «Альтернативные видения» (“Wizje alternatywne”).

Хотя время от времени появлялись новые издательские инициативы (журналы “Isaac Asimv’s Science Fiction Magazine”,

“Voyager”,

"Złoty Smok"),

ни одна из них не выдержала испытания временем. На протяжении многих лет на рынке доминировала “Nowa Fantastyka”, к которой присоединился "Fenix",

пытавшийся сместить ее с лидирующих позиций, во главе с редакторами, выступавшими против литературных предпочтений Паровского – Земкевичем, Гжендовичем (Grzędowicz). Спор о «проблемной» и «развлекательной» фантастике достиг своего апогея, и всё десятилетие, к лучшему или к худшему, пребывало под эгидой, невиданной в дальнейшем, нескольких, но влиятельных редакторов, которые оживили движение и оставили на нём следы своих вкусов и любимой эстетики.

Конец десятилетия ознаменовался бумом популярности фэнтези и всё более нарастающей «сапковскоманией». «Молодые» авторы окрепли и нашли свою писательскую нишу (Земкевич -- польский киберпанк, прежде чем обратился к политике; Собота [Sobota] – оригинальную фэнтези, опирающуся на «перевёрнутое Евангелие»;

Колодзейчак -- амбициозную космическую оперу; Комуда – «истерн», приправленный элементами фэнтези; Януш (Janusz) – тонкую литературную миниатюру).

Некоторые из них, после неплохих дебютов, отошли от фантастики (Ципряк [Cyprjak],

Гурский, Жердзиньский [Żerdziński]).

Дал о себе знать польский хоррор (Зенталяк-младший [Zientalak Jr],

Новосад [Nowosad]).

Честь научной фантастики защищал Дукай, чья писательская звезда засияла в полной мере.

Именно в 1990-е годы были опубликованы такие тексты, как «Irrehare», «IACTE»,

«Школа» ("Szkola") и «Сердце Мрака» ("Serce Mroku").

Кульминацией его карьеры стала публикация романа «Ксаврас Выжрын» (“Xavras Wyżryn”, 1997)

и сборников «В стране неверных» (“W kraju niewiernych”, 2000) и «Черные океаны» (“Czarne oceany”, 2001),

а также «Идеальное несовершенство» (“Perfekcyjna niedoskonałośc”, 2004),

относящихся к киберпанковскому периоду творчества автора.

Между тем Анна Бжезиньская (Anna Brzezińska), получая в 1999 году премию имени Зайделя за свой рассказ «А он любил ее, аж страх» (“A kochał ją, aż strach”) и воскликнув: «Да здравствует развлекательная фантастика!», возвестила наступление новой эры.

(Продолжение следует)